11. Внезапное заключение



Сандтрек:

Aura Dione - Geronimo

Год  2016

Рейтинг 18+

Мэрилин всегда хотела попробовать секс на первом свидании. Это было что-то такое неизведанное, о чем периодически рассказывали друзья и подруги, но чего не успела испытать она сама. Впрочем, когда она шла на свидание с парнем из  Тиндера (приложение для знакомств), ни о каких сексах она и не помышляла.

Николас был представителем «золотой молодежи». Он получал немалые стабильные выплаты от родителей, жил в собственной шикарной квартире, и, вместе с тем, занимался айти разработками в преуспевающей компании. В то время, когда он не гулял с друзьями, и не работал, не имея хобби, зачастую он попросту скучал. Свои свободные часы Николас коротал в разных приложениях для знакомств. Многие барышни, которых он там встречал, были охотницами за золотом, глупыми малолетними девчушками, желавшими вкусить жизнь как можно скорее, либо отъявленными стервами. Редко можно было найти действительно интересную девушку, которая бы не охотилась за лучшей жизнью или приключениями на свою попу, а просто искала свою вторую половинку. Мэрилин была такой, - яркой, интересной, красивой и далеко не глупой девушкой, которая сама зарабатывала вполне прилично, а потому не была заинтересована в только лишь состоятельном мужчине. Однако, тут уже вставал другой вопрос: а действительно ли была нужна Николасу такая девушка? Или он только хотел скоротать свои скучные будни? Скорее второе.

Мэрилин же в первую очередь искала свою любовь. Она действительно целенаправленно ходила на свидания для того, чтобы завязать серьезные отношения. Впрочем, когда она встретилась с Николасом, она сразу же поняла, что этому не бывать. Он был богат? Да. Он был красавчик? Да. Состоявшийся в профессиональной сфере? Да. Но было одно «но», он был придурок, к тому же, скучнейший из всех придурков, которых ей приходилось встречать.

После получаса их свидания, Мэрилин поняла, что оно будет первым и последним. На самом деле свидание было не таким уж и ужасным. Он взял самые лучшие билеты в кино, они объелись вкусняшек на сеансе, затем выпили кофе в превосходном месте, после чего просто катались по городу на его Джипе. Но то, как вел себя Николас, попросту отталкивало девушку. Ее не покидало ощущение, что он на свидании с самим собой и хочет впечатлить, в первую очередь, самого себя. Каждая ее фраза вызывала  у него бурный поток хвалебной речи в свою сторону:
- У тебя хорошая физическая форма.
- Конечно. Я же хожу в зал пять раз в неделю. В основном я качаю ноги и попу, поэтому ты можешь видеть как хорошо подтянута моя попа. Ну и ноги, в принципе, красивые. Я считаю, что добился хорошего результата. Хотя, тут конечно, и природа постаралась. В отличие от многих мужчин, у меня в теле все пропорционально.
- Отличный фильм ты выбрал.
- О да, у меня прекрасный вкус в кинематографе. Я постоянно советую что-то моим друзьям, потому что сами они способны выбрать только всякий шлак.

Что и говорить, подобное поведение в Мэрилин не могло воспламенить чувство любви с первого взгляда. Последней точкой, которая помогла сформировать мнение о Николасе окончательно и бесповоротно была фраза:
- Я не люблю, когда девушки писают.

Мэрилин чуть не поперхнулась кока-колой.
- Прости, что?
- Ну, писают! - Невозмутимо продолжил Николас.
- А что же им делать? - растерялась девушка. - Не писать?
- Ну можно как-то же и потише это делать. Мне кажется, я никогда не смогу жить с девушкой под одной крышей, именно потому что вы громко писаете. Идете в ванную, садитесь на унитаз, и льется целый фонтан! Это же отвратительно. Я-то сижу за стенкой, и такое слушать просто невозможно.

Если у нее и была мысль поначалу, что Николас просто шутит, то сейчас, она уверилась, что для него это серьезная тема. Мэрилин даже стало как-то неловко, словно это она очень громко писала у него в уборной все время.

«Стоп!» - одернула она себя. - «Это уже ни в какие ворота не лезет! Этот женоненавистник говорит что девушкам даже писать нельзя. Это же ужасно! С чего вдруг я чувствую себя неловко? Это он должен чувствовать себя неловко за такие слова! Уже и пописать нельзя! Куда катится этот мир…»
- Ну мы то физиологически не можем не писать. Что же ты предлагаешь делать?
- Ну потише писайте. Устраивайтесь так, чтобы струйка шла не прямо в воду, а на стенку унитаза, тогда звук будет не такой сильный.

Мэрилин не нашлась что ответить. Она уже и забыла, как они начали эту беседу, но это была настолько необычная для нее точка зрения, что она была поражена. Девушка не ожидала, что существуют люди, мыслящие подобным образом.
- В крайнем случае, можно же включить воду в кране или душе, чтобы заглушить звук. - Закончил Николас. Увидев, что никакого ответа не следует, он решил добавить - Я конечно все понимаю, что это сложно и некофмортно для дам, поэтому я и говорил, что просто вряд ли когда-то буду жить с женщиной под одной крышей.
- Понятно…
- Может пойдем еще где-нибудь посидим и перекусим?
- Пожалуй, я сыта. Спасибо. Мне завтра на 10 на работу, хотелось бы выспаться. Можешь отвезти меня домой?
- Да, конечно.

Николас выглядел немного разочарованым, но ни слова не сказал по этому поводу.

Пока они ехали, у Мэрилин мелькнула шальная мысль попробовать секс на первом свидании с этим придурком. А что? С таким как он, она точно не захочет продолжать отношения дальше, да и он тоже вряд ли будет сильно страдать, если они больше не увидятся. То есть, им не грозят никакие душещипательные беседы и расставания. Это будет просто секс. Да, искры не было, да и не могло быть, но Николас очень красивый и хорошо сложенный парень, у которого и в штанах должно быть все в порядке на первый взгляд.

С каждым километром эта мысль казалась девушке все увлекательнее, и к моменту, когда они подъехали к ней домой, она уже решилась.
- Хм, что-то как-то спать пока не хочется. Может прокатимся, в сторону твоего дома? Покажешь, где ты живешь. - Она положила руку ему на колено, показывая интерес.
- Прекрасная мысль.  - Хмыкнул Николас, и повернул автомобиль.

Мэрилин всегда хотелось побывать дома у незнакомца. Это так волнующе и немного опасно. В трепетном ожидании, она глядела на парня, стараясь угадать, что ее ждет сегодня ночью.

Он жил в прекрасном огромном пентхаусе. Все вещи кричали о дороговизне, но там было жутко неубрано.
- Уборщица придет только в субботу, извини.

На самом деле, ему не было неловко за бардак. Ему было не стыдно за мятые штаны Balenciaga валявшиеся в куче футболок Kenzo прямо на полу, за разбросанные носки, за женский бюстгальтер от очередной подружки на ночь, который висел, бесславно забытый своей хозяйкой, на спинке стула. Вид забытого бюстгальтера немного покоробил Мэрилин, но, с другой стороны, заставил ее почувствовать еще более увлеченной и возбужденной ее решением поехать к незнакомцу домой.

Они выпили по стакану виски, который тут же ударил ей в голову с непривычки. Девушка не заметила, как оказалась полностью обнаженной. Они целовали друг друга, слизывая с губ остатки виски, изучая изгибы, наслаждаясь запахом возбужденных тел, смешанным с ароматом парфюма. Ночь была восхитительно долгой и приятной. Изможденные ласками, они уснули под утро.

Мэрилин проснулась первой. Будильник зазвонил в 8.30, напоминая, что  сегодня не выходной, и работа не ждет. Еле как девушка заставила себя вылезти из кровати, натянула одну из валявшихся на полу футболок Николаса, и отправилась в ванную. Она быстренько приняла душ, умылась и почистила зубы гостевой щеткой (да да, у него была гостевая щетка!). Садясь на унитаз, она была очень осторожной, вспоминая историю про громкое писание, и старалась сделать свои делишки как можно тише. Справившись с утренним ритуалом чистоты, девушка уже собиралась вернуться обратно в спальню, как вдруг поняла, что не может. Дверь оказалась запертой.

Мэрилин перепроверила защелку - открыта, - снова подергала ручку двери, - закрыто. Да что такое? Она начала дергать ручку как умалишенная, практически совсем повиснув на ней. От этого шума проснулся Николас.

- Что там у тебя происходит? - Пробубнил он спросонья.
- Я кажется застряла.
- В смысле?
- Ну, я застряла в ванной.
- Не понял. Как это застряла?
- Не могу открыть дверь.
Нехотя, Николас встал с кровати и поплелся к ванной.
- Сейчас все откроем, не переживай.  - Уверил он девушку, и начал дергать дверную ручку.
- Хорошо. - Только и могла промямлить перепуганная Мэрилин, которая была на грани того, чтобы опоздать на работу.
- Хм. - Николас продолжал дергать дверь. - Она что-то не поддается.  - Он уже перестал буть такими уверенным в своих силах. - Не переживай! Я эту дверь только поставил недавно, наверное не разработалась пока. Сейчас я ножом попробую.

Через минуту он вернулся с огромным кухонным ножом. И так и сяк он пытался подковырнуть защелку, но она решительно не хотела сдаваться. Через пять минут Николас сдался первым.

- Прости, но что-то не получается. Придется вызывать спасателей.
- Спасателей?! Точно не получается? Я одета только в одну футболку, даже трусиков нет.
- Нужны специальные инструменты. У меня их нет, так что да, по-другому никак. Ну или оставайся там жить.
- Ну спасибо. Черт! Я так на работу опоздаю!
- Не опоздаешь.

Николас позвонил в Службу спасения и объяснил ситуацию: мол так и так, моя девушка застряла в ванной - помогите. Наряд из трех людей приехал через 10 минут.

Какой-то мужчина, видимо старший по званию, обратился к Мэрилин:
- Девушка, здравствуйте! Вы там как?
- Здравствуйте! Не очень. Застряла, как видите.
- Меня зовут Роберт. Сейчас мы вас вытащим!  Не переживайте!
- Я и не переживаю, Роберт - ответила Мэрилин, которая переживала только за отсутствие трусиков на теле.
- Вот и отлично!

Следующие десять минут спасатели пытались взломать замок. Используя инструменты, они пытались его победить разными методами, но он не поддавался. Спустя десять минут главный спасатель снова обратился к ней:
- Мэрилин (видимо спросил имя у Николаса), Вы пожалуйста не бойтесь, но отойдите от двери как можно дальше. Замок не поддается, придется выламывать дверь или сверлить.
- Хорошо, Роберт.

Спасатели пытались выбить дверь, но даже несколько человек не смогли это сделать, настолько крепко она была привинчена. Тогда они взялись за дрель. Памятуя о данном ей указании, Мэрилин отошла к задней стенке ванной. Мужчины просверлили огромную дыру вокруг замка, и просто вырвали его с корнем.
- Ну как Вы, Мэрилин?
- Хорошо. Рада, что выхожу отсюда, Роберт. Спасибо! - Она узнала его голос, а потому сразу поняла, кто из них главный. Он оказался симпатичным молодым мужчиной, а потому Мэрилин было ужасно стыдно за отсутствие трусиков, что она отчаянно пыталась скрыть, натягивая футболку Николаса как можно ниже.
- Ну и отлично. - Искренне улыбнулся мужчина.

Ей было очень неловко перед спасателями, когда она вышла из ванной. Повсюду валялись следы их бурной ночи: разбросанная одежда, использованные презервативы… Кошмар! Николас хотя бы это мог убрать, пока ждал приезда спасателей, но ему, видимо, было все равно.

Кроме того, поначалу ей было стыдно за испорченную дверь, но затем стыд ушел. Она не виновата, что застряла! С каждым могло произойти, ничего страшного. И ничего, что Николасу пришлось заплатить немалую сумму спасателям за работу, и предстоит полностью менять дверь в ванной. Она тут не причем. Ну… почти не причем…
- Ты отвезешь меня на работу? - спросила Мэрилин после того как ушли спасатели.
- Я вызову тебе такси.
- Хорошо.

Николас пытался вызвать такси по номеру, но ему сказали, что все таксисты заняты. Тогда он залез в приложение, но и тут потерпел неудачу, - никто не хотел брать заказ.
- Я тебя отвезу. - Сообщил он через пять минут без особого энтузиаста.
- Окей.

Прощание было странным. Они подъехали к офису. Перед выходом из автомобиля, Мэрилин оглянулась на сонное лицо парня:
- Пока, Николас, - она чмокнула его в щеку и вылетела из машины.
- Пока, - тихо буркнул он под нос, понимая, как и она, что они никогда больше не увидятся.

Поднимаясь по лифту на свой этаж, Мэрилин размышляла о том, как она совершила то, о чем давно задумывалась - секс на первом свидании в квартире незнакомца, и удивлялась, как такое простое предприятие могло вылиться в презабавнейшее приключение со спасателями. «А этот Роберт очень даже приятный мужчина!» - мелькнула последняя мысль у Мэрилин, перед тем, как дверь лифта открылась.

3. Маленький сюрприз






Саундтреки:

Stromae - Alors On Danse

Stromae - Papaoutai

Stromae - Tous Les Mêmes

Рейтинг 18+

Год 2016

На тот момент, когда произошло это злоключение, Лана уже полгода жила заграницей. Привыкнуть было нелегко, а подружиться с кем-то - целая проблема. Что ни говорите про хорошее отношение в Корее к иностранцам, но на самом деле там те еще расисты.

Единственное, с чем проблем не было, - так это с ухажерами. О да, Лана с легкостью привлекала внимание мужчин и на своей родине, а в этой развитой азиатской стране тем более. Что и говорить, стильная стройная шатенка с длинными волосами и большими зелеными глазами, корейцами воспринималась как девушка с обложки иностранного журнала.

Однако, Лана не была легкомысленной, и не встречалась со всеми подряд. За все полгода она только один раз сходила на свидание, которое закончилось бурной ночью. Лана не была разочарована, нет, но продолжения ей не хотелось. Серьезные отношения бы означали, что впоследствие нужно будет думать о будущем, а именно - после того как закончится ее годичная виза, оставаться в Корее в качестве жены или нет, строить отношения на расстоянии или приглашать парня домой? Она не хотела решать все эти вопросы, поэтому предпочитала оставаться одной.
Джон У был очень симпатичным молодым человеком. Он работал в одной фирме с Ланой и постоянно оказывал ей маленькие знаки внимания: то купит ей кофе по дороге на работу, то угостит пончиком, то выполнит за нее небольшую работу или прикроет перед начальством. Она воспринимала его как классного коллегу и приятного человека. Однако, дурой она не была и прекрасно понимала, что в голове у Джон У совсем не дружеские мыслишки. Глядя на то, как молодой человек смотрит на нее, Лана совершенно отчетливо видела в его глазах сердечки, как в мультиках, и поскольку ответных чувств у нее не было, она не давала ему лишних надежд.

Близился ее день рождения. Лана старалась не распространяться об этом, однако на работе все равно узнали, подарили сертификат в СПА, и напросились на ужин за ее счет. «Ну что ж, придется вести», сокрушенно подумала Лана, в уме пересчитывая остатки скромной зарплаты.

В тот вечер они все изрядно выпили, и, собираясь домой, Джон У решил воспользоваться моментом « Эх, была не была»:
- Ланочка, давайте я Вас подвезу.
- Джон У, не стоит, я сяду в такси, здесь совсем недалеко ехать, так что я и сама доберусь.

Парень заметно расстроился.
- А Вы так рано уже домой?

На часах было полдвенадцатого. Завтра будний день. «Ничего себе рано», - мелькнула мысль у Ланы. «Хотя… день рождения все-таки, двадцать пять не каждый год исполняется».
- А знаете что? Вы правы Джон У! Совсем еще рано, я бы прогулялась!

«Вот так повезло» - Джон У вмиг повеселел.
- Где прогуляемся Джон У?

Дело было в Пусане, и морем Лану было не удивить. Почему-то все корейцы всегда зовут на море, в любое время года, даже зимой, и находясь в любой геолокации, даже если ехать только в одну сторону часа четыре. Интересно, почему? Ну да ладно. Джон У был более посообразительнее многих, и поскольку было время цветения сакуры, он решил идти ва-банк.
- В Чинхэгу.

Чинхэгу  - другой город. Ехать к нему на машине, если гнать под сто - чуть больше часа. Это был рисковый ход, ведь путешествие ночью в другой город, навеселе, означало, что им нужно будет потом там заночевать. Увидев в глазах Ланы сомнение, Джон У сразу же пожалел, что предложил это. И тут неожиданно услышал «Поехали!» и задорный смех девушки его мечты.
Езда в нетрезвом виде - обычное занятие для корейцев, поэтому Лана, не раздумывая, села к нему в машину. Поначалу это ее пугало, когда выпившие садились за руль на каждом шагу, но потом она поняла, что аварий в Корее очень мало, практически нет. Водители, даже если выпили, сидят за рулем очень уверенно, и внимательно оценивают ситуацию на дорогах, и, поскольку, пьют корейцы каждый день, то и выпившими водят каждый день, это норма.

Дорога длиною в час наводит на размышления. «Куда я еду? Завтра на работу, а он мне даже не особо нравится.» Она взглянула на Джон У, который крепко ухватился за руль, и даже немного вспотел от волнения. «Хотя он очень ничего. Высокий, четко выраженные скулы, полные губы, красивая фигура. Пусть будет подарком на день рождения! Имею я право расслабиться в конце-то концов?! И так рядом ни друзей, ни родных. Если к сексе он так же хорош, как он выглядит, то будем считать, что день рождения удался».

«О Господи, надо перестать потеть!» - Джон У тем временем одолевали совсем другие мысли. «Она увидит капли пота на лбу, это отвратительно. А если еще и запах будет? Как я смогу ее поцеловать тогда? Надо выйти на ближайшей заправке и ополоснуться, а то это никуда не годится. Наконец-то, прекрасная богиня со мной в одной машине, совсем рядом, счастье так близко! Она же просто восхитительна, а ее милый акцент? Он так заводит. Так, Джон У, перестань об этом думать, а то действительно заведешься. Черт!» - Джон У начал ощущать как твердеет то, что должно было подождать пару часиков до гостиницы.
- Остановка!

Лана не успела опомниться, как Джон У вылетел из машины. За окном она увидела какую-то заправку. Ей было лень вылезать, и она решила подремать в автомобиле.

Вернувшись, Джон У увидел милейшую картину, - девушка спала, практически свернувшись калачиком на пассажирском сидении, и мирно посапывала. Он быстро сделал снимок, и сразу же поставил его на обои экрана. Еще двадцать минут в пути, и они были в Чинхэгу.
- Ланочка, просыпайтесь, мы на месте. - Он легонько коснулся ее плеча.
- Мммммм? - Она еле заставила себя открыть глаза. Спать хотелось неимоверно.
- Мы в Чинхэгу. Выходите, мы на месте.

Она вышла из автомобиля и сразу же почувствовала аромат цветущей сакуры. Оглянувшись, она увидела целую аллею цветения, мистически освещенную то тут то там яркими уличными фонарями. Кроме них там никого не было.
- О Боже, какая красота! Спасибо Джон У! Действительно спасибо. - Лану переполняли эмоции, и в порыве благодарности она обняла ошалевшего парня. Он хотел было ее поцеловать, но она быстро отпустила объятия, направившись к аллее, и так и не заметив намерений бедного Джон У.

Они погуляли минут пятнадцать, сели на лавочку и наслаждались свежим  ночным запахом цветения. Прекрасный был момент, и Джон У решился ей признаться:
- Дорогая Ланочка, у меня есть для Вас маленький сюрприз на День Рождения.
- Джон У, Вы и так скрасили этот день. К тому же день рождения уже несколько часов как закончился.
- Но я купил это для Вас, поэтому пусть будет у Вас.

Он вернулся в машину и взял какой-то пакетик с заднего сидения.
- Поздравляю. - Он смутился и просто всучил пакетик ей, отвернувшись. Внутри был парфюм от Dior.
- Джон У, какая прелесть! Не нужно было тратиться. Это прекрасный парфюм, спасибо!
- Конечно нужно было, он далеко не так прекрасен, как Вы! - Наконец-то он решился признаться в своей симпатии. Лана не знала, как выйти из неловкой ситуации, поэтому просто поцеловала его.

Целовался Джон У отвратительно. Язык метался туда сюда по рту в беспорядочном хаосе, и казалось, что своими огромными пухлыми губами он хочет просто заглотить ее. «Надеюсь, с постелью у него дела получше. Дам ему шанс» - подумала Лана.
- Поехали?

Она кивнула, повторяя у себя в голове, что надо дать человеку шанс. Они вышли у первого ближайшего отеля. Видимо, Джон У было уже сильно невтерпеж, раз не было сил поискать что-то более солидное. Они поднялись наверх, и не успели закрыть дверь в номер, как Джон У накинулся на нее, словно дикий зверь.

«Ого! У него, наверное, секса не было еще дольше, чем у меня».  - Пронеслась мысль в голове Ланы, пока он расстегивал ей платье. «Так, ну кроме поцелуев в губы, пока все неплохо». Джон У начал обцеловывать ее с ног до головы, проходясь прохладными пальцами по коже. Он снял рубашку, и она увидела красивый накаченный торс в свете окна. «Хм, совсем недурно».

Никто из них не додумался включить свет, а потому в процессе поцелуев они то и дело ударялись об локти, подбородки и носы друг друга. Неожиданно, Джон У нырнул вниз под одеяло. «Ух, вот это я понимаю, подход! Наших парней не заставишь туда нырнуть, а этот сразу. Плюс десять баллов тебе, Джон У» - мысленно похвалила Лана. Он был совсем неплох в этом деле, и Лана быстро разгорячилась. Она была готова к основному процессу.
- Иди ко мне.

Два раза ему повторять не пришлось. Вынырнув из под одеяла, он, как довольный, объевшийся сливок кот, облизался и принялся снова лезть к ней с поцелуями. «Черт, только не это» - Лана закатила глаза - «Хорошо, что в темноте он этого не видит».
- Ну давай же Джон У, иди ко мне, - прошептала она ему в ушко. «Поскорей бы уже процесс начался».
- Я уже, уже тут. - пропыхтел Джон У.

«Где тут?» - Мысленно поразилась Лана. «Прям тут? У меня тут?» Она удивленно глянула на его лицо, красное потное и довольное, присмотрелась к поступательным движениям, которые он совершал, облапывая в то же время ее грудь, и с ужасом поняла, что видимо да, «уже тут». Джон У пыхтел и старался изо всех сил, но она ничего, абсолютно ничего не чувствовала!

«Не может быть такого! Не может быть, чтобы я не поняла, как начался процесс! Может он куда-то не туда тыкает?» Лана решила проверить, и опустила свою руку между их телами. Судя по физиологическим особенностям мужчины и женщины, то, что должно было быть внутри у женщины во время процесса соития, там и находилось, а значит, осознала Лана с ужасом - она действительно его не чувствовала.

Внезапно, Джон У остановился и облегченно вздохнул. «Чего это? Чего это он вздохнул вдруг и остановился? Неужели?.. Он нет, только не это!»
- Ты почему остановился?
- Я уже - еле выдохнул он.
- Что уже? Закончил?
- Угу.
- Идиот! Ты сделал это в меня? Ты же презерватив не надел!
- Ой, - хихикнул парень.

«Ой?» -Лана закатила глаза. «Кретин, идиот, тупица! Теперь из-за него придется принимать таблетки экстренной контрацепции. Это вредит женскому здоровью, и расхлебывать это она будет еще пару недель - зуд,  неприятные ощущения, молочница (был у нее уже разок неудачный опыт). А она даже удовольствия никакого не получила! Ну что за напасть!»

Она скинула с себя Джон У и откинула одеяло. «Вот уж точно маленький сюрприз» - глянула она мельком на его мужскую гордость, и пошла в душ.  «Было было, но такого еще не было! Надо же иметь такого малютку, чтобы женщина даже не ощутила его!» Эти мысли не шли у нее из головы. Даже жалкого его, беднягу, немного. А сам то - высокий, накачанный. Как внешность бывает обманчива! После душа она принялась одеваться.
- Ты куда, душа моя? - Джон У растянулся на кровати и довольно потянулся.
- В аптеку! Из-за твоей невнимательности межу прочим. - рявкнула Лана.
- Тебе там не продадут таблетки, которые ты хочешь. - Лениво сообщил он. Казалось эта ситуация его совершенно не беспокоила.

"Может он хотел настрогать маленьких Джон Уков и, таким образом, привязать ее к себе на веки вечные? Знает ведь, наверное, зараза, что только так может заиметь себе девушку, с таким-то богатством» - Лана была  просто в бешенстве.
- То есть, как это не продадут? В Корее что, нет круглосуточных аптек?
- Есть конечно, но такие таблетки Корее выписываются только по рецепту. Рецепт тебе даст врач, к которому нужно предварительно записаться на прием. Врачи работают по стандартному графику с 9ти до 6ти, поэтому сейчас, в полчетвертого ночи, ты ничего не купишь. - Пояснил он, словно это самое обычное дело. - Ложись спать, я завтра отвезу тебя в больницу.
- Нам же на работу нужно! Мы и так застряли черт знает где, и я ума не приложу как мы попадем к 9ти на работу, а теперь еще и к врачу нужно умудриться записаться.
- Успокойся. Встаем в семь, завтракаем и едем на работу. На обеде выйдем и сходим к врачу, а затем в аптеку. Всего-то десять минут дел, я запишу нас предварительно.

«Какой позор, какой кошмар» - только и могла говорить сама себе Лана. «Вот это вляпалась. Еще и на работу вместе придут. Все поймут, что они спали. Хоть бы еще секс был нормальный, а так - одни расстройства. Ну за что?!»

Утром Джон У решил было еще раз попытать удачу, но Лана сразу ему дала понять, что второго раза не будет. Все шло по плану, они позавтракали в ближайшем кафе, и поехали на работу. Они вошли в офис по очереди с разницей в десять минут и никто ничего не понял. На обеденном перерыве они отправились в больницу. Там они произвели настоящий фурор! Иностранка и кореец красавец. Девушки ее пытались насквозь прожечь взглядами ненависти, а мужчины, - раздеть догола и оказаться на месте Джон У. Она хотела провалиться сквозь землю. Джон У же шел как гордый самец, победивший стаю гиен, чтобы завоевать сердце львицы. Вот только львица сама готова была ему гордо перегрызть, за что что заставил ее оказаться в такой ситуации.

После визита к врачу, они больше не возвращались к этой теме. Джон У пытался еще пару раз намекнуть ей, что не против отношений в любом их проявлении, но Лане больше таких сюрпризов не хотелось. Последние полгода в Корее она провела в осознанном целомудрии.

1. Найди меня, если сможешь

Саундтреки к повествованию:

Ella F. and Louis Armstrong - Let's Call the Whole Thing Off

Dinah Washington: Mad About The Boy

Glenn Miller - In The Mood

Mr. Sandman - The Chordettes

Рейтинг 14+

Год 1986

Наша героиня Марисса жила на отшибе города, который нельзя на то время было назвать большим. Представьте себе черноволосую миловидную девушку девятнадцати лет, в легком кремовом платье до колен, бегущую на последний автобус, чтобы добраться домой. Дело было давнее, автобусы на окраину ходили только по расписанию, да и было их не так уж и много, а потому давка в них происходила несусветная.

Марисса мчалась на остановку, поправляя постоянно падающий с плеча ремешок сумки, в которой скопилось немало книг и тетрадей. Она возвращалась с занятий в институте, и старалась успеть на пятичасовой автобус, чтобы не ждать следующий еще полтора часа. Она делала так каждый день, быстрым шажком перебирала ножки и подбегала точно в срок к отправлению автобуса. Каждый день на протяжении трех лет один и тот же путь, и, почти всегда, ей удавалось попасть на пятичасовой транспорт. В редких случаях, когда она задерживалась с подругами на послеуниверситетских гуляниях, либо засиживалась в библиотеке, она ждала рейс в шесть тридцать, либо вовсе ехала на последнем автобусе ровно в девять вечера. Да, с таким таймингом сильно не разгуляешься! На такси денег нет, а потому, если опоздала на последний автобус, то предстоит двухчасовая дорога пешком домой. Так себе перспектива для молодой симпатичной девушки.

В один приятный весенний день, топает Марисса, как обычно, быстрым шагом по своему стандартному пути, как слышит клаксон автомобиля. С перепугу она подпрыгивает, ремешок старой сумки рвется, книги падают наземь. Девушка принимается быстренько их собирать, пытаясь, одновременно починить порвавшийся ремешок. Увлекшись своим занятием, она не заметила, как к ней кто-то подошел.
- Извините, милая леди, я не хотел Вас испугать.

Подняв голову, она увидела очаровательного молодого мужчину лет двадцати пяти. Он выглядел, как говорится, «на миллион долларов»:  шикарный светло-коричневый костюм идеально сидел на высокой и статной фигуре, рубашка была выглаженной и накрахмаленной, запонки отливали золотом, прическа идеально уложена по самой последней моде, на правой руке сверкали дорогие часы, а на лице - лукавая улыбка.
- Я… нет… Все в порядке, - в миг стушевалась Марисса. Она и так не больно-то умела общаться с противоположным полом, а с таким ослепляющим его представителем - тем более.
- Из-за меня порвалась Ваша сумка. Раз уж это произошло по моей вине, давайте я Вас подвезу домой.
- О, нет, нет! Спасибо, не нужно. - Марисса твердо помнила, что говорила мама: Нельзя ездить в автомобиле с незнакомцами. Неимоверными усилиями она пыталась отвести взгляд от этого молодого человека, поскольку понимала, что как только посмотрит ему в глаза, сразу согласится на все на свете.
- Но как же Вы донесете свои книги? Давайте, зайдем в ближайший магазин и я куплю Вам новую сумку.
- Не стоит, я в руки возьму, все нормально, - сказала девушка, и тут же пожалела о сказанном! С чего вдруг взыгрался у нее этот женский феминизм, который был ей совсем не свойственен? Но шанс на новую сумочку, был, увы, упущен.
- Вы мне не даете возможности искупить свою вину. Хотите меня оставить с этим чувством? Я ведь буду корить себя в этом целый год! Нельзя же оставить Вас с этой огромной кучей книг, без возможности доставить их к месту назначения.

Марисса сильно сомневалась, что чувство вины за такую мелочь будет есть его целый год, однако, она уже готова была сдаться и согласиться, хотя пока еще не понимала на что именно.
- Давайте сделаем так. У меня в машине есть рюкзак. Я Вам его дам во временное пользование, а в следующую нашу встречу вы его вернете. Так пойдет?

Только сейчас Марисса обратила внимание на его автомобиль. Это был какой-то Форд Мустанг. Она не разбиралась в моделях, но даже такой профан как она, поймет, что авто очень дорогое и редкое в этих краях. Кто же был этот изысканный незнакомец? Принц из сказки?-
- Да, так пойдет! - Решилась она наконец, и парень даже выдохнул немного. Пришлось ему попотеть с этой девушкой.
- Отлично! - Он достал стильный кожаный рюкзак из машины, и, вынув оттуда какие-то документы, отдал его ей. - Вернете в пятницу в восемь вечера, - добавил он улыбаясь.
- Так поздно?
- У Вас другие планы на этот вечер?
- Нет. Хорошо, в восемь так в восемь. - Марисса снова посмотрела на этот великолепный автомобиль, и подумала, что во вторую встречу уже сможет на нем дать себя покатать домой, ведь молодой человек не будет  более незнакомцем.
- Встретимся возле скульптуры Прометея, Вам подходит?
- Да.
- Отлично. Молодая леди, кого я буду там ждать?
- Что? - Ее недоумевающий взгляд дал ему понять, что она не поняла о чем он.
- Как Вас зовут?
- Ах, да, меня зовут Марисса.
- Отлично!

«Это наверное, его любимое слово», - подумала Марисса.

- Меня зовут Станнис,- он снова улыбнулся, и запрыгнул в свой автомобиль. Сев, он приоткрыл окошко. - До встречи, Марисса. И не забудьте, в восемь в пятницу у Прометея. Это свидание. - Подмигнув ошарашенной девушке, он укатил прочь.

«Это свидание» - эта фраза крутилась нее в голове все полтора часа, которые она ждала следующий автобус, ведь, естественно, она опоздала на предыдущий, весь путь домой в жаркой давке, весь вечер, и всю ночь, ведь опять-таки, совершенно естественно, что она не спала всю ночь, а вспоминала каждую секунду недолгого знакомства, продумывая планы наперед до момента старости вместе и пятерых детей, как это делает любая девушка после первой встречи с симпатичным парнем.

«Только где находится этот чертов Прометей»? - вдруг осенило ее уже под утро.

До пятницы оставалось два дня на выяснение того, где находится скульптура Прометея. Дело было давнее, интернета в доступе еще не было. Какой там интернет, даже компьютер ей еще и не снился! На это диво дивное можно было только в институте посмотреть. С подругами она не хотела делиться своей сказочной историей знакомства, предпочитая оставить ее при себе, хотя бы на первое время, пока не станет ясно сложится у них что-то или нет.

Между прочим, она решила спросить у знакомой девушки, не знает ли она где находится скульптура Прометея, услышав в ответ миллион вопросов и отсутствие толкового ответа, других она спрашивать передумала. Все, что ей удалось узнать от знакомой, так это то, что Прометей находится в центре.

Дома Марисса попытала удачи с мамой:
- Мам, а ты не знаешь, где находится скульптура Прометея?
- Ой, где-то возле железопереплавляющего завода вроде бы, недалеко от центра. А что?
- Да ничего, просто интересно. Девочки говорили, что красивая скульптура, а я ни разу не видела
- Не забивай себе голову, - махнула мама рукой и на этом разговор закончился.

Так-так, где находится железопереплавляющий завод Марисса примерно знала. «Ладно, на месте разберемся».

В пятницу ровно в семь, она уже была в центре. Марисса надела свое самое нарядное платье в пол, красиво уложила волосы в косу, обула каблуки, и даже накрасила губы маминой помадой, не забыв прихватить рюкзак. Решив, что запаса в час ей хватит на то, чтобы найти место встречи и поубавить мандраж, она отправилась прямиком к железопереплавляющему заводу.

В теории она знала, что завод большой. Много отцовских знакомых там работало, и немало студентов бегало туда на подработки, поэтому она слышала разговоры о нем в студенческой столовой. Однако, японский бог! Она и представить себе не могла, что этот завод такой огромный! Марисса решила идти вдоль забора, чтобы не прогадать, и просто внимательно смотреть вокруг. Скульптура должна быть примерно три на полтора метра, сложно будет пропустить такое.

Часики на руке подсказывали, что она идет уже полчаса вдоль этого пресловутого забора, а конца края ему все не было видно. Новые туфли страшно натирали, на каблуках было сложно передвигаться быстро с непривычки, настроение портилось с каждой минутой все больше, и в сердце начинала зарождаться паника. «А что, если она так и не найдет Прометея? Тогда парень подумает, что она просто не пришла на свидание. А она, дуреха, прогавит мужчину своей мечты! О нет! Этого нельзя допустить!»  Марисса прибавила шаг.

Наконец-то, она увидела поворот. Он вел в какой-то дворик. С виду дворик был очень ухоженным. Вдалеке виднелся небольшой садик  вокруг фонтана. А фонтан был в форме… Прометея? Неужели? Марисса зашагала еще быстрее, как вдруг услышала:
- Девушка, куда это Вы?

Обернувшись, она увидела старенького дедулю, который пытался догнать ее, помахивая кроссвордом.

- К фонтану, а что?
- Это закрытая территория. Чегой-то Вы тут забыли?
- У меня тут свидание! - Дерзко выпалила она.
- Ах вот оно как? И с кем же, позвольте узнать? Уж не со мной ли? - Ехидству дедули не было предела.
- Нет, не с Вами. С молодым человеком по имени Станнис.
- Нет у нас таких! Я всех знаю.
- Погодите, Вы сказали, что это закрытая территория?
- Именно так я и сказал, - прошипел дедуля, хватая Мариссу за руку. - Сейчас мы во всем разберемся. - Хватка его была, как ни удивительно, очень цепкой. Он потащил бедную девушку к своей сторожке охранника, не давая возможности высвободиться.
- Погодите, погодите, я наверное просто ошиблась! - Марисса чуть не плакала.
- А это мы сейчас разберемся! Нарушители тут всякие бегают, и все в мою смену! Третий раз уже! Надоели! Я вам сделаю, чтоб неповадно было!
- А ворота надо закрывать! - Маленькие слезки обиды уже начали катиться у нее по щекам.

Они вошли внутрь старой сторожки, и охранник усадил ее на шатающийся, пропахший плесенью стул.
- Так, дорогуша, и что мы тут делаем? Почему целимся на закрытую территорию?
- Я уже говорила! Я иду на свидание!
- Ага ага, в такой-то час!
- Нормальный час! Дедуля имейте совесть. Вы что молодым на свидание не ходили?
- Ходил конечно! Но де в восемь же часов!
- Уже что восемь? - У Мариссы все похолодело внутри.
- Конечно, поздно. Девушки должны дома сидеть, а не по заводам ходить в такое время да еще и в таком виде. - Он скептически посмотрел на ее длинное платье и каблуки.  - А так выряжаются только сами знаете какие леди, да еще на ночь глядя.
- Ах так Вы еще и оскорблять меня вздумали?
- Я не оскорбляю. Я выясняю ситуацию! Говорите, зачем вломились?
- Да я перепутала место. Я уже говорила, я на свидание иду. Мне нужно к скульптуре Прометея.
- Ага ага, рассказывай мне. Эта скульптура вообще не здесь, а в другом конце завода, топать еще час битый к ней. Так что ты точно не туда!
- Час? - У Мариссы внутри все упало.
- Час, а то как же!
- Понятно.  - Девушка совсем поникла, опустила голову и  только тихонько всхлипывала, оплакивая свою глупость и самонадеянность.
- Эй деточка, ты чего?! Плачешь что ли ?

Марисса молчала.
- Эй, ну перестань! Деточка, ты действительно на свидание собиралась? - Дедуля размяк.
- Да…
- Давай я тебя на велосипеде подвезу к этому самому Прометею.
- Спасибо. - Марисса всхлипнув напоследок, вышла из сторожки и вскочила на багажник ржавого велосипеда, вслед за резко ставшим добросердечным, охранником.

Дедуля гнал, как мог, со всем рвением и усердием. Он привез ее к Прометею в половине девятого.
- Ищи своего принца! - Крикнул дедуля напоследок и покатил обратно к сторону сторожки.

«Ищи!» Легко сказать! Марисса обходила все улочки в округе, которые выходили к Прометею. Красивого автомобиля не было, принца тоже. Видимо, все-таки не дождался.

Делать было нечего. На часах без десяти девять ночи. На последний автобус Марисса не успевала. Оставалось идти пешком. В обычной обуви дорога занимала два часа, а на каблуках - все три! Ну что за напасть?!

Поникшая, она медленно отправилась в путь, морально готовясь к кровоточащим мозолям, орущей матери и беспросветному существованию всю оставшуюся жизнь без красавчика на Форде.

Марисса уже топала где-то с полчаса, проклиная все на свете, когда внезапно перед ней вильнул велосипедист. Вынырнув из своих мыслей, она услышала как он повернул обратно и кому-то сказал «Красивая». Обернувшись, она увидела толпу парней - человек пять, с длинными волосами и гитарами наперевес. Внутри похолодело. Этого только еще не хватало! Она прибавила шаг.
- Эй красотка! Не торопись!

Они ускорились и быстро нагнали ее.
- Не торопись! Мы тебе зла не желаем! - Хихикнул тот, который был на велосипеде.

Она постаралась идти еще быстрее.
- Да погоди ты! Ноги поломаешь, на таких-то каблучищах!

Марисса действительно начала ощущать уже всю боль своих новых мозолей, поэтому немного скинула скорость.
- Что Вам нужно?
- Ничего. Смотрим, красотка одна топает. Решили провести, чтобы тебя не украли. - Парни добродушно засмеялись.
- Мне не нужны провожатые!
- А ножки-то не устали? Может на велосипеде подвезти?

«Сегодня день велосипедов или что?» - мелькнула мысль на ее подсознании.
- Нет! - Грозно молвила она, и тут же по закону жанра, подвернула ногу. Притворяться больше не было смысла.  - Хотя… Да. - «Эх, была не была» - подумала Марисса. «Их пять человек. Если бы хотели прибить, уже бы прибили».
- Запрыгивай!

Она залезла на раму велосипеда (багажника там не было), и они медленно покатились в сторону ее дома. Остальные ребята шли пешком. Один перекинул гитару через плечо, и начал играть прямо на ходу. Второй запел какую-то старую балладу.

Они как раз подъезжали к мосту через небольшую реку, отделявшую окраину города от центра, когда Марисса подумала, что вечер выдался не таким уж и плохим. Теплый ночной ветер ласкал кожу, приятный молодой человек практически обнимал, держа руль, протягивая руки по обе стороны от нее, на фоне пели романтичную песню и играли на гитаре, а луна светила необычайно ярко, освещая путь.

«Ну и пусть горит синим пламенем этот Прометей!» - подумала она, оставляя домашний номер телефона велосипедисту.

Изоляция



Как понять, что ты действительно одинок? Когда нет с кем пойти в кидно? Когда никто не готовит тебе завтрак? Когда некого позвать на рыбалку? Когда запрещено находиться с людьми, потому что иначе ты умрешь?..
Никто не думал, что так случится. Поначалу, ходил слух, что это просто дурная шутка. Затем все считали, что дальше Африки это не пойдет. Когда первые признаки появились и у нас, думали что в зоне риска только старики. Сейчас… нет больше тех, кто так думал. 80% населения Земли просто не стало.
Вирус и тотальная пандемия принесли за собой страх, ужас, отчаяние и пустоту.
До сих пор непонятно, с чего и как все началось. Просто в определенный момент люди начали передавать друг другу эту заразу воздушно-капельным путем. Нельзя чувствовать себя в безопасности, если даже воздух отравлен. Когда врачи и правительство схватились за голову, было уже поздно - болезнь распространилась по всему миру через путешественников, торговцев, моряков и отчаянных беженцев.
Томас только принял решение найти девушку, наконец-то наладить личную жизнь, и тут приключилось несчастье. Знаете ведь как бывает, всю жизнь откладываете то, чего хотите больше всего, потому что нужно накопить больше денег, купить квартиру, встать на ноги, а потом, бац! И все это никому не нужно, и вам в том числе, потому что вас просто нет. Так случилось и с Томасом. Он всю жизнь откладывал личное счастье, и вот, когда наконец-то он стал главной компании средней руки по переработке пластиковых пакетов, настроился завести семью, для чего даже зарегистрировался на сайте знакомств, случился вирус.
Вначале он воспринял новость о вирусе уткой, которая мелькала на просторах интернета в смешных и не очень мемах. Затем понял, что в Африке действительно от этого гибнут сотни, нет, даже тысячи людей. А когда опомнился, и осознал что зараза уже распространилась пот всей Европе, то было уже поздно - объявили Изоляцию. Он, как и все остальные, обязан был сидеть дома, не видеться с друзьями, родными, не видеться ни с кем. Но даже это не спасало. Многие выходили на улицу, думали что это их не коснется, и умирали. За двадцать дней полегло 60% населения планеты, некому больше было следить за исполнением законов, не было полиции, не было правительства, был просто Хаос.
Томас старался сидеть дома, пока еще была возможность. Он знал, что как только выйдет, может нарваться на стервятников-грабителей, однако предпринимал редкие вылазки чтобы пополнить скудный запас провизии, достойный аскета. Так прошло три года. Первые пару месяцев, пока был интернет, свет и телекоммуникации, он еще мог общаться с друзьями, следить за тем, что происходит в мире, однако вскоре, он был лишен этого скромного удовольствия. Разговоры с соседями через стену тоже со временем прекратились. Однажды, они просто перестали отвечать.
Он остался наедине с собой. Три года тишины, одиночества и абсолютной изоляции.
Он перечитал все книги по несколько раз, и в каждую свою последующую вылазку старался прихватить что-нибудь новенькое. Каждый раз он читал вслух, чтобы не забыть как звучит его голос. Поначалу он пел любимые песни, но вскоре начал забывать их. Пару лет назад он завел собаку, просто подобрал с улицы. Она стала его добрым другом, однако вскоре ушла, и не вернулась, наверное стала кому-то провизией. Тфомас не осуждал. Еду стало добывать все сложнее. Ели все, что попадалось под руку - собак, кошек, крыс, белок, тараканов, давным-давно уже пили дождевую воду, и жижу из озера неподалеку.
Сложность была в том, что он не мог знать, кто болен, а кто нет, поэтому опасно было общаться со всеми. Человек сам мог не знать, что он заражен, ведь вирус мог находиться в спящем режиме до пяти дней. Поначалу Томас пытался найти как ему казалось, здоровых людей, чтобы находиться хоть в каком-то социуме, но когда они начинали умирать, а его собственная жизнь становилась под угрозу, его желание быть социально активным, становилось все меньше.
Когда он впервые решился на вылазку в местную библиотеку, он встретил того, кого совсем не ожидал там встретить, - человека. Казалось бы, кому они нужны, эти книжки, когда вокруг идет «война» за выживание?! Но оказалось что нужны, такой же сумасшедшей девушке, как и он сам. Как давно он слышал женский голос? Возможно месяцев восемь назад, - он слышал как какая-то женщина звала своего сына, или ему казалось, что звала…

_________


Томас шел между стеллажами книг по истории и философии Древнего Рима и Греции, и размышлял о Сократе и Цицероне, которые уж точно не предполагали, какое ждет будущее их великих, в свое время, держав. Он обошел стеллаж с Аристотелем, и собирался поискать томик поэзии, когда услышал шорох. В этот момент он отчаянно желал, чтобы это была мышь, которая пришла поживиться уже немного обветшалыми книгами. Но мышь вряд ли могла испуганно воскликнуть и ойкнуть человеческим голосом.
На полу сидела девушка, и читала «Одиссею». Она была настолько погружена в книгу, что даже не услышала шаги. Лишь когда Томас оказался прямо перед ней, она заметила истоптанные кроссовки, и ойкнув, медленно возвела взгляд на их обладателя.
Томас был испуган до паники, он начал отходить назад, а его округленные глаза выдавали ужас.
- Вы должны были дать о себе знать!
- Но я не слышала Вас
- Вы должны были.., - голос его срывался. Он постепенно спиной отходил все дальше и дальше, и, внезапно, ринулся бежать к выходу.
- Вы сами знаете, что это уже не поможет! - крикнула девушка. - Если я заражена, то теперь, Вы тоже!
Томас не мог поверить своим ушам. Он был таким осмотрительны все это время. Он помотал головой, словно говоря категорическое «нет» ее словам, и продолжил свой путь к выходу, хотя уже и не бегом.
- Зачем Вы живете? - услышал он, когда был уже почти у самой двери.
- Что?
- Я спрашиваю Вас: Зачем Вы Живете?
- Я и сам задаю себе этот вопрос каждый день. - Ответил он после недолгого молчания.
- И каков ответ?
- Он так и остался без ответа.
Странно было вести подобные разговоры через книжные стеллажи, странно было вести вообще какие бы то ни было разговоры, странно было слышать женский голос, странно было думать, что он мог быть заражен. Все странно, как и сама жизнь нынче.
Он вернулся.
- Что Вы читаете?
- «Одиссею»
- Пф, в который раз? Ее даже в школе проходят, не надоела?
 - Я читаю ее впервые, очень интересно. Я всегда была не шибко-то образованной.
Он немного смутился, что таким образом укорил ее в глупости. Совсем разучился беседовать с дамами, но она, как будто не обиделась, и он ,немного воспряв духом, решил продолжить неудачно начавшуюся беседу.
- С чего вдруг Вы решили тогда почитать «Одиссею»? Почему не взять что-то более современное?
- Я пробовала. За эти три года я разное чтиво перепробовала, но понимаете, многое ничего не дает вот здесь. - И она похлопала себя по груди. - А зачем тогда тратить на это свое время? Хотя… чего-чего, а времени у нас достаточно в Изоляции.
- Вы одна?
- Уже да.
- Кого-то потеряли?
- Отца. Мы были вдвоем. Он пошел за провизией и не вернулся. - Голос ее звучал тихо, а взгляд уперся в пол. - Возможно, нарвался на грабителей, или понял что заболел и ушел, или утопился в том озере. Не знаю, не хочу думать об этом. А Вы один? - Она внезапно перевела на него свой цепкий взор, всматриваясь внимательно, будто на допросе.
- Да, один, был и есть.
- Но не «будете», - она улыбнулась.
- Не буду?
- Ну, нас теперь как минимум двое, а если считать Одиссея, - она помахала книгой, - то трое.
Теперь и на его лице возникла тень улыбки. Как давно он не улыбался? Год, может несколько лет?
- Вы давно не улыбались.
Она словно умела читать мысли.
- Поможете подняться? - Она протянула руку, и он взял ее. Ее рука была теплой, немного шероховатой и чуть-чуть скользкой от пота. Видимо, ее обладательница волновалась.
- Меня зовут Мари.
- Томас.
- Очень приятно Томас. - Она снова улыбнулась. Не как это делал он - словно робот, которого бы следовало смазать, а как настоящий живой человек, как тогда, три года назад это делали все, чисто, искренне, словно она не переставала улыбаться.
- Вы так искренне улыбаетесь, - он был поражен.
- Это потому что я искренне рада с Вами познакомиться. - И она хихикнула. Хихикнула! Кто в здравом уме в современном мире так делает? Удивительная девушка!
Томас рассмеялся. Рассмеялся громко, раскатисто, как когда-то в баре, попивая пиво, с дорогими друзьями. Вместе с этим смехом, его настигло такое облегчение и радость, словно после всех детских сомнений о том бывают ли чудеса, он случайно увидел Санта Клауса.
- Вы удивительная, Мари!
- Я совсем-совсем обычная.
- О нет! Нет нет! Вы далеко не обычная.
Она рассмеялась и сделала кое-что совершенно невообразимое - подмигнула ему! Она была такая живая, такая искренняя, как будто из «тех времен», когда еще ничего не случилось. Она совсем не изменилась, в отличие от него. И от ее вида, смеха, голоса, его грудь вздымалась все больше, как-будто он глотал совершенно чистый воздух, а не ядовитый.
- Пойдемте, Томас. - Она протянула ему руку.
- Куда?
- Жить.
- Но мы и так живем.
- Не так. Я вижу Вас. То, что у Вас есть, чем Вы дорожите, это не жизнь. Она не такая - эта жизнь.
- Сейчас она у всех такая - жалкая, блеклая, безрадостная.
- Это не так, я покажу Вам. Я покажу, ради чего жить. Я отвечу на Ваш вопрос. - Тишина. - Так Вы идете?
- Да. - Он взял ее за руку.


_________


 — Куда мы идем? - он решился спросить лишь через десять минут пешего пути.

— Ко мне домой, - Она даже не оглянулась, а все продолжала тянуть его за руку

— А что там?

—  Сюрприз. - По голосу было слышно, что она улыбается. - Совсем немного осталась, пара минут.

Действительно, через несколько минут они пришли к небольшому частному домику. Несмотря на обстоятельства, он выглядел жилым. Сейчас сложно было понять, живет кто-то в доме или нет, однако в этом случае все было яснее ясного. Двор был огорожен высоким забором, закрывающийся на сложный замок. Во дворе раскинулась клумба, за которой ухаживали, бассейн без признаков воды, и гамак. Не было ничего грязного или ветхого, было заметно, что за двором ухаживают.

В доме оказалось все таким же чистым и опрятным. Мари предложила ему свежевыжатый сок, и тут же сама сделала его из моркови, которая росла на огородике позади дома. Томас был словно в друго мире, мире «до вируса».

Закончив с соком, Мари повела его в гараж, и с сияющей улыбкой представила ему два велосипеда, один розовый, а второй черный.

— Черный - отцовский. Никто не ездил на нем с тех пор.

— На велосипедах небезопасно. На пути может попасться кто-угодно.

— Жизнь сама по себе небезопасна. - Она хихикнула, и выкатила розовый велосипед из гаража. - Я покажу Вам крутое место. Только возьму кое-что из вещей и переоденусь. А Вы пока выкатите второй.

Через минут 5 она появилась в голубом летнем платье, с огромным рюкзаком на плечах.

— Поехали?

— Я не катался со студенческих лет, не уверен, что вспомню как это делается.
— Вот сейчас и узнаем. - И она снова подмигнула.

На третий раз он смог держать равновесие и прокатиться, а уже через пару минут ездил так, словно все эти годы не терял практики. Мари поехала вперед, показывая дорогу. Путь продолжался около часа. Он успел изрядно взмокнуть от пота и покраснеть с непривычки, а она была такой же легкой и свежей, как и в начале, будто занимается такими вело-путешествиями каждый день. Возможно, так оно и было.

— Слезаем! - Крикнула она, и легко спрыгнула на землю. Томас сделал то же самое.

Они были за городом, недалеко от озера, где люди набирали жидкость, которую сложно было назвать водой, а затем очищали дома через фильтры, чтобы сделать годной для питья. Озеро это они уже проехали, и сейчас остановились перед небольшой посадкой из старых дубов. Мари покатила велосипед, и уверенно шагнула прямо вглубь этой посадки, по протоптанной тропинке. Они уже шли минут десять, как Томас услышал звук журчащей воды. Черед секунду перед его взором открылся потрясающий вид - небольшое озерце, окруженное огромными валунами и вековыми дубами. Звук журчащей воды доносился из тоненького, но сильного водопада. Она бросила велосипед прямо посреди тропинки, и обернулась к Томасу.

— Недурно, правда? - Она широко улыбнулась и начала снимать с себя платье. Оставшись в одном купальнике, она пошла купаться в озере.

Как давно он не плавал в водоеме? Лет пять наверное. Задолго до Изоляции у него перестало хватать времени на отпуск, а как началось это все, то и подавно было не до того. Он оглянулся - рядом не было ни души кроме них. Сняв рубашку и брюки, и оставшись в одних трусах, он нырнул в холодную воду. Она была чистая, эта вода, поскольку не стояла на месте, а появлялась из водопада, и уходила в подземную реку. Вынырнув, Томас вздохнул настолько свободно и глубоко, как не делал многие годы. Он лег на воду, смотрел в небо, и наслаждался. Эти минуты казались ему вечностью. Он почти задремал, когда пришлось зажмуриться от брызг, летящих прямо в лицо.

— Эй, вздумал спать? Нетушки! - Они и не заметили, как перешли на «ты». Она начала брызгать в него водой как обезумевшая, и смеяться очень громко, или так казалось от эха, отбивавшегося от камней. Томас не заставил себя долго ждать, и начал осыпать Мари прозрачными каплями. Они смеялись как умалишенные, брызгались, плавали, ныряли, бросали друг друга кувырком с плеч, одним словом - веселились.

Немного выдохшись, они выбрались на берег.

— Здесь никогда никого не бывает?

— Почти. Мало кто знает про это место.

— Оно как оазис

— Это и есть оазис.

Мари открыла свой огромный рюкзак и достала оттуда плед, которого как раз хватило на двоих. Также в нем оказалась бутылка вина и немного фруктов с домашнего сада.

— У меня есть кое-что. - Ее голос был настолько загадочным, что Томас даже боялся предположить, что она еще может достать из своего рюкзачка. - Па-бам!

Этого он точно не мог себе представить. Она вытащила маленький бумбокс на батарейках. Он был дисковым.

— Музыка - это слишком громко! Сюда сбегутся люди! - Томас не на шутку занервничал и начал беспокойно оглядываться по сторонам.

— Не сбегутся, только если они не самоубийцы. - Сказала она и решительно нажала на «пуск». Из динамика заиграла Your Song Элтона Джона. Мари закрыла глаза и начала качать головой в нежный такт.

Губы сами вспомнили слова. «How wonderful life is while you're in the world». Томас тоже закрыл глаза и шептал слова этой песни как мантру современного мира.

— Эта песня всегда заставляет меня улыбаться, даже когда паршиво.

Томас вздрогнул, он не услышал как подошла Мари, и присела перед ним на корточки. Она положила свою теплую ладонь на его, потянув вверх за собой, выпрямляясь. Резко заиграла одна из песен Элвиса, и Мари, не выпуская его руку, начала кружиться в танце. Томас не отставал. Он отдался музыке и танцу, ощущая ладонью тонкую талию своей спутницы, кружил ее, как когда-то самую красивую девчонку в классе на выпускном.

Выдохшись, они присели на покрывало. Он откупорил вино.

— За встречу! - Мари улыбнулась под звон бокалов. Странно было слышать этот звон, ведь он обычно сопровождает праздники, а не отчаявшихся людей на краю пропасти этого мира.

Внезапно, у Томаса возникло ощущение, что за ними наблюдают.

— Мне кажется, здесь кто-то есть.

— Возможно, - Мари была спокойна.

— Чувствуешь? Как будто кто-то наблюдает.

— Вполне может быть.

— Ты так спокойна.

— Даже если здесь кто-то есть, они не подойдут. Они просто будут смотреть. Все боятся.

— А ты нет?

— Уже нет.

— После того, как умер отец?

— Нет, не думаю… - она задумалась, - Был момент. Я думала, что сама умерла, не осознавала жива я или мертва. И поняла, что нужно жить так, чтобы понимать что ты действительно жив. Иначе в чем смысл?

— В существовании - голос Томаса был не уверенным.

— Смысл жизни в существовании? Как-то скучно, тебе не кажется?

Конечно кажется. Мог ли он подумать, что смысл его жизни будет в существовании, когда был маленьким, и мама спрашивала его кем он хочет стать, когда вырастет? Нет, он хотел стать космонавтом. А когда писал сочинение в старших классах? Нет, он хотел стать Биллом Гейтсом. А когда он начал работать в компании? Он собирался стать директором, жениться, путешествовать и наслаждаться жизнью, жизнью, а не существованием.

— Кем ты мечтала стать, когда была маленькой?

— Тем, кем стала.

Он вопросительно взглянул вглубь красивых голубых глаз.

— Хорошим человеком.

— Тогда ты еще и счастливый человек. - Он грустно улыбнулся.

— А ты кем?

— Космонавтом.

— Не печалься. Что делают космонавты? Познают новые миры. Сейчас ты познаешь наш новый мир, так что считай, что ты тоже стал тем, кем хотел.

— Мари, как тебе это удается? Быть такой живой. Знаешь что ты мне напоминаешь?

— Что? - Ее глаза зажглись детским любопытством.

— Помнишь раскраску из детства. Открываешь такую книжечку, а там все серое и пустое. Затем берешь в руки фломастер, разрисовываешь картинку, и она словно оживает. Так вот ты этот фломастер.

— Ахахаха, фломастером меня еще не называли.

— Нет правда. Прошло полдня как мы познакомились, а я уже наполовину ожил, как та картинка из книжки-раскраски, наполнился цветами и яркостью благодаря тебе. - Он посмотрел в эти искрящиеся смехом глаза. - Спасибо.

Она выпила бокал до дна и придвинулась ближе.

— Поцелуй - прошептала прямо ему в губы.

Второй раз повторять не пришлось. Он притянул ее нежную шею ладонью поближе к себе, и накрыл требовательные губы своими, раскрывая их языком, сплетаясь в полноценном поцелуе. В середине процесса он краем уха заметил, что заиграла Ain't Gonna Give It Up Чарльза Брэдли. Более сексуальной песни для первого поцелуя было сложно придумать.

Купальник соскользнул вниз под его шершавой ладонью. Томас почти забыл, каково это - целовать, ласкать, прижимать, а потому давал себе время привыкнуть к ощущениям, насладиться каждым мигом, запомнить каждую клеточку ее тела, на случай, если этот раз будет первым и последним.

— Будь нежным, - прошептала она ему прямо в ухо, и уже через минуту он понял почему. Она была девственницей.

— Нужно было сказать, глупышка.

Она покраснела и отвела взгляд. Он обцеловал каждый сантиметр ее кожи. Ее губы были вспухшими от поцелуев, а пальчики немного дрожали, когда касались его торса. Запах ее волос смешивался с запахом травы, а тепло мягкого тела не давало его желанию угаснуть.

Они долго лежали на одеяле, пока ветерок не начал становиться прохладным.

— Пора возвращаться. - Озвучила Мари его мысли.

Они еще раз искупались в озере, на этот раз голышом, собрались, оделись, и поехали к ней домой. Впервые за три года Томас лежал в постели не один, а обнимал гибкое молодое тело прекрасной девушки.

-Как так получилось что ты до сих пор была девственницей?

— Мне не было еще 18, когда началась Изоляция, и я росла с очень строгим папой. Но я очень хотела это попробовать. - Она хихикнула, проваливаясь в сон на его плече.

Томас только сейчас задумался обо всех тех людях, которые не успели познать любви, не успели сходить на свидания, потерять невинность. Кто-то умер, а кто-то вырос в условиях Изоляции, и может только читать о таких вещах в книгах. Есть еще третий вариант - найти такое же сокровище, как нашел Томас сегодня. Самое интересное, что за весь этот день, после ситуации в библиотеке, его ни разу не настигло чувство страха за свою жизнь, он больше не боялся, что Мари заразила его. Он был готов к смерти и к жизни.


_____________


Новый ритм жизни пишется Томасу очень даже по вкусу. Уход за садом и огородом, велосипедные прогулки, купания в озере, многочасовые занятия любовью, - к хорошему быстро привыкаешь.

Пять дней инкубационного периода давно прошли, но никто из них не показал признаки инфекции. Можно было вздохнуть с облегчением, наслаждаться друг другом и новой жизнью. Томас не заметил, как перебрался к Мари. Он не заметил, как привязался к ней и не мог больше обходиться без нее даже часа, ее сразу же не хватало, как воздуха. Поэтому все вылазки в аптеку, библиотеку или за продуктами они предпринимали вместе. Вместе они занимались поливами на огороде и в саду, вместе готовили, читали, вместе играли в шахматы, пили виноф, валялись в гамаке, разгадывали кроссворды, танцевали и любили друг друга.

Однажды ночью, Томас проснулся от шума во дворе. Кто-то пытался пробраться в дом. Он надеялся, что это случайный прохожий в поисках еды, а не банда вооруженных грабителей. Томас быстро включил свет, таким образом давая понять, что дом не заброшен, и напоминая, что встречи с другими людьми опасны распространением вируса. Шум прекратился и незваный гость ушел. Утром они заметили, что из сада пропали некоторые фрукты, но их было не жалко. Совсем маленькая цена за уцелевшую жизнь.

Они жили в своей маленькой вселенной, зачастую забывая о том, что творится в мире, забывая обо всем. Им было не скучно друг с другом. Томас оказался прекрасным собеседником с хорошим запасом знаний и красивых слов, а Мари - любительницей слушать и потреблять информацию. Она не успела поучиться в университете, а ее молодой мозг требовал работы и знаний, поэтому Томас взял на себя миссию познакомить ее с древнегреческими философами, современными романистами, достойными теориями мироздания, подкрепленными фактами, интересными научными опытами, и многим другим. Мари была благодарной ученицей, изучала все с интересом, демонстрируя в беседах живость ума и сообразительность. Томас в свою очередь от нее учился жизни. Учился находить удовольствием в уходе за овощами, в играх шарады, зарядке на рассвете для того, чтобы наполниться силами перед новым днем и многому другому. А еще он заново учился любить. Не в плане физическом, а в плане духовном. Любить человека, женщину, проникаться потребностями другого человека, не только потреблять, но и отдавать в замен, учился взаимодействовать, быть социальным, любящим и любимым.

Поначалу было сложно, инстинкты, выработанные годами, давали о себе знать. Увидев вкусную еду, рука сама тянулась положить все сразу себе в рот. Приходилось одергивать себя, чтобы разделить продукты напополам. Когда Томасу хотелось почитать, а Мари потанцевать, сложно было свыкнуться с тем, что следует искать компромис, а не делать так, как хочется. У Мари, которая весь период Изоляции жила с отцом, таких проблем не было. Она была социальной, ей привыкание друг к другу давалось легко. Будучи девушкой неглупой, она понимала, что для Томаса все совсем по-другому, что ему нужно время, поэтому ничего не требовала.

Впрочем, этот период адаптации прошел достаточно быстро. Ведь один взгляд на Мари, на ее голубые глаза цвета Атлантического океана, одна ее улыбка, один поцелуй, сметали все сомнения. Хотелось сделать все, только чтобы это никогда не закончилось.

Томас был покорен ею. Она сделала так, что ему вновь захотелось жить, показала, что красота еще не потеряна в этом мире, а у жизни есть вкус.

Так продолжалось около пяти месяцев. Они пролетели словно неделя, и, казалось, ничто не нарушит их уютный уклад. Томас был счастлив. Он даже начал задумываться о детях, пребывая в шоке сам от себя и своих мыслей, ведь год назад он и подумать не мог о том, что в таких условиях возможно продолжение рода. Однажды, он даже попробовал заговорить об этом с Мари:

— Мари, дорогая. - Он решил завести беседу, когда она была расслаблена и немного навеселе.

— Да? Тебе еще долить вина?

— Нет, нет. Я хотел тебя кое о чем спросить.

— Да.

— Что ты думаешь о детях?

— В каком плане?

— В плане - не хотела ли бы ты завести маленького человечка вместе со мной. - Он старался чтобы его голос звучал мягко и уверенно, потому что он был действительно уверен в том, что хочет полноценную семью вместе с Мари.

— Это все глупости, не говори ерунды. - Она резко одернула его.

— Ну почему же? Мы построили тут оазис, ребенку здесь будет хорошо.

— Не будет, потому что не будет никакого ребенка. - Ее голос стал очень холодным.

— Почему ты так категорична, Мари? Возможно не сейчас, потом. Я же не говорю, что хочу детей сию же минуту. - Он уже начал заводиться.

Она глубоко вздохнула.

— Томас, у меня не может быть детей.

Весь его пыл мгновенно угас.

— Ты уверена?

— Да. Оба яичника вырезали еще в детстве. Это было генетическое заболевание. Ничего нельзя было поделать, иначе бы я умерла.

— Мари прости, я и понятия не имел.

— Конечно не имел, я же не говорила. - Ее голос был очень серьезным. - Я пойму, если ты не захочешь быть со мной из-за этого. Я недоженщина, а ты хочешь семью. - Ее голос становился все тише, а глаза уперлись в пол.

Он схватил ее за плечи.

— Мари, дорогая. Этого никогда не случится. Я всегда буду хотеть быть с тобой. То была просто бредовая идея. Да и посмотри в каком мире мы сейчас живем, здесь не место детям. Я люблю тебя, мне больше никто не нужен кроме тебя. - Он крепко прижал к себе ее безвольное тело, и ощутив капельки слез на рубашке, начал легонько убирать их легкими поцелуями с ее щек. - Забудь об этом, забудь. Все хорошо, моя маленькая. Я тебя люблю, только тебя, навсегда.

Она поддалась навстречу его поцелуям, и они занялись любовью, нежно, проникновенно, откровенно, как никогда раньше. Это была прекрасная ночь, после которой Томас проснулся еще более чувствующим прелесть жизни, чем было до этого, а Мари проснулась измененной.

Томас этой темы больше не касался. Однако, что-то неуловимое поменялось в ней после той ночи, после того разговора. Она была так же весела и внимательна к нему, так же дышала любовью к жизни и к нему, также проводила свое время, так же ласкала его, и подшучивала над ним, однако он чувствовал что что-то не так.

— Мари, дорогая. Скажи мне, тебя что-то гложет? - Он снова решился завести серьезный разговор.

— Нет, ты чего? - Она, казалось, была искренне удивлена такому вопросу.

— Но я же вижу, как мысли роятся у тебя в голове, я прямо слышу их шум. Тебя что-то беспокоит, но ты не делишься со мной.

— Том, - она взяла его за руки и крепко сжала, посмотрев прямо в глаза. - Я тебя люблю больше всех. Я никогда никого не любила так сильно, даже отца. Не волнуйся ни о чем. Если в моей голове будет что-то такое, чем нужно будет с тобой поделиться, я поделюсь.

— Но я волнуюсь.

— Не стоит, любимый, тратить на волнения время. Просто наслаждайся каждым моментом. Вот и все. - Она улыбнулась и легонько чмокнула его в щеку.

Нельзя сказать, что этот разговор его сильно успокоил, но это лучше чем ничего. Если будет что-то важное - она сама расскажет, а до того, он будет следовать ее совету, и просто жить. Так он думал, и заставлял себя верить в это, подавляя чувство все более усиливающегося беспокойства.

Однажды он проснулся, а ее рядом не было. Он спрыгнул с кровати в панике, не зная куда бежать, боявшись, что она его оставила, но оказалось, что она просто ходила на кухню за водой. За эту минуту пока ее не было, он пережил страх, безнадежность, потерю, отчаяние. Когда Томас увидел Мари с этим стаканом, ринулся к ней в ту же секунду, стараясь обнять как можно крепче, сжимая почти до хруста костей. Стакан разлетелся в дребезги.

- Я думал ты ушла, - по его щекам текли слезы.

- Я захотела пить. - Она почти задыхалась.

- Ты - самое ценное что есть у меня. Никогда не уходи. - Он продолжал крепко сжимать ее в объятиях. Она засмеялась
- Дурачок, самое ценное что есть у человека - жизнь. Не будет жизни - не будет ничего.

- Ты моя жизнь. Если не будет тебя - не будет моей жизни.

- Не говори так. - Она резко отстранилась и взяла его лицо в свои ладони - Никогда не говори так. Это неправда. Я думала так, когда умер папа. Что я тоже умру. И нашла в себе силы жить. Если бы я не старалась, если бы не жила, мы бы не встретились. И я бы не была такой, какой ты полюбил меня. Поэтому никогда не говори больше такие вещи. Ты меня понял? - Увидев в ответ кивок, она продолжила. - А теперь пойдем спать.

Мари уложила его в постель как ребенка, обняла, и поцеловав в лоб, уснула вместе с ним.

В следующий раз, когда он проснулся среди ночи, ее снова не было рядом. Томас снова запаниковал, хотя и старался себя успокоить. Глубоко вздохнув, он прислушался к звукам в доме. Ничего не было слышно. Он включил свет рядом с кроватью, зажмурившись на секунду от слишком яркой вспышки. Привыкнув к свету, он увидел, что на подушке Мари лежит записка. Все органы слово похолодели внутри. Дрожащими руками он развернул ее.

«Дорогой мой, любимый Томас. Ты же помнишь, как я говорила, что люблю тебя больше всех на свете? Это правда. Я тебя люблю люблю люблю бесконечно.

Есть кое-что, чего ты не знаешь обо мне. У меня иммунитет от вируса. Я никогда не заболею. Это выяснилось в самом начале пандемии и оказалось правдой, какая-то мутация крови, не знаю… Мой отец, он врач, не успел разобраться, началась всеобщая Изоляция и доступ к лаборатории был закрыт. Он любил меня очень сильно, и думал что в моей крови какая-то мутация, которая делает ее неуязвимой к вирусу, но не смог выяснить какая, чтобы попробовать сделать вакцину.

Если ты сейчас представил, как злой отец проводит опыты над ребенком и выцеживает из меня кровь для исследований, то забудь - все было не так. Он брал несколько кубов в месяц. Вернее не так, он не хотел брать, я заставляла его. Я очень переживала за него, надеялась что так он сможет найти вакцину и сам никогда не заболеет. В закрытом на замке подвале осталась его лаборатория.

Отец умер, а я осталась. Была одна, страдала и хотела умереть. Меня остановил только иммунитет. Миллионы людей сражаются со смертью от пандемии, а мне эта возможность далась так легко. Я поняла, что нельзя просто избавиться от жизни, ведь она очень ценна. И я научилась жить заново, одна, научилась любить жизнь, научилась хотеть жить. А затем встретила тебя - самого прекрасного мужчину на планете, и влюбилась без памяти, прямо как в кино. Нет, лучше чем в кино, потому что взаправду.

После нашего с тобой разговора о детях, я много о чем думала, как ты заметил. Я не могу дать тебе детей, но я тебе дала кое-что более важное - жажду жизни. Помнишь, ты говорил про фломастер и раскраску? Это правда. Ты был почти пуст когда мы встретились, и я дала тебе красок. Сейчас ты ярок и жив как никогда. Однако, тогда ночью, ты сказал мне, что ценишь меня выше всего. Я уже говорила тогда, и скажу сейчас еще раз - так не должно быть. Ты должен ценить свою жизнь, каждый глоток воздуха который ты делаешь, каждый взгляд на мир, каждый миг, даже, если они не наполнены мною. Я хочу чтобы так было, призываю тебя к этому.

Ты уже понял, что я ухожу. Я ухожу не от тебя, а ухожу потому что чувствую, что так надо. Я и так слишком долго была эгоистичной, имея такой дар. В мире много отчаявшихся, потерявших веру во все людей. Я хочу им дать то, что могу, дать то, что дала тебе - вкус жизни. Хочу постараться, как могу, чтобы людям хотелось жить, чтобы они могли жить.

Я отправляюсь в долгий путь, постараюсь найти лабораторию, группу ученых или хотя бы одного человека, которому пригодится моя кровь, который сможет с ней что-то сделать, придумать вакцину, которая спасет всех, в том числе и тебя. А пока я буду продолжать свой путь, я постараюсь научить жить заново, а не просто существовать, тех, кого встречу.

Возможно, ты не поймешь меня. Но это мое решение. Пожалуйста, прими его и не ищи меня. Ты уже обновлен, ты уже перенял от меня любовь к жизни. Цени ее и будь счастлив. Не трать время попусту на поиски меня. Просто живи на полные легкие. Знай, что я благодарна тебе. Ты дал мне то, о чем я только читала в книгах, что я жаждала познать - любовь. Но другие тоже должны иметь возможность любить. »

Томас был зол, очень зол. Он не мог поверить в глупость этой девчонки, которая придумала себе какую-то романтичную миссию, и ради этой абстрактной мечты бросила все, что они смогли создать вместе, бросила его. Он решил во что бы то ни стало найти ее и вернуть, впихнуть в эту маленькую красивую головку здравый смысл.

Как и был в пижаме, он выскочил на улицу. Взяв в гараже черный велосипед (розового уже не было),он отправился обкатывать окрестности. Мари нигде не было. Не могла же она испариться? Как долго он спал один? Где могут находиться ученые или лаборатория? Черт его знает! Он так сильно жал на педали и не глядел на дорогу, что спустя пятнадцать минут налетел на какой-то гвоздь и свалился в кювет на полной скорости.

- Черт!

Он повредил ногу, велосипед тоже нужно было чинить. Следовало вернуться домой и обдумать план действий более спокойно и рационально. Он медленно побрел домой. Голова, казалось, сейчас лопнет от мыслей. Нужно достать машину, так будет проще ее найти. Это легко, их пруд-пруди, сложнее с бензином, он уже несколько лет как в большом дефиците. Обдумывая разные варианты, Томас вдруг услышал слабый писк. Он остановился и прислушался, стараясь уловить откуда идет звук. Он шел из-за куста. Подойдя ближе, он увидел маленького щенка овчарки, который еле поскуливал. Ему было несколько дней от роду, и он был очень слаб, словно его совсем не кормили.

- У меня нет для тебя места и времени, дружок. Я не смогу потом взять тебя в путешествие с собой, так что прости, но жди пока прийдет твоя мама.

Кинув тоскливый взгляд на щенка, он прошел мимо. Спустя метра три, Томас увидел труп собаки, видимо мамы этого щенка. Видно было, что она недавно родила, она была очень худа, и мертва сутки как минимум.

- Черт! Черт! Черт!

Он снова перевел взгляд на щенка, который продолжал слабо попискивать, и вернулся.

- Ладно, но только пока ты не станешь самостоятельным. - Серьезным тоном сказал он в маленькую мордочку, ложа песика за пазуху пижамы, поближе к телу.

Медленно похрамывая, Томас вел велосипед, и старался поддерживать щенка, чтобы тот случайно не свалился.

- Знаешь, малыш? Даже хорошо, что я тебя нашел. Будешь мне помогать искать Мари. Я тебя научу, и мы вместе пойдем по ее следам. Она дура, если думает, что я ее отпущу просто так, позволю стать лабораторной крыской в попытке спасти человечество. Этой маленькой девочке, спасать человечество! Хах, ты слышал такую глупость? Она права, она привила мне жажду жизни. Я стал другим человеком, словно заново родился. Но она-то, она! Она же сама пропадет. Люди все далеко не такие пушистые и милые, как ты, дружок. Да? Вот и я знаю что да. Поэтому мы с тобой ее обязательно разыщем.

Так, незаметно, Томас оказался у ворот дома.

- А для начала, мы тебя покормим, и потом составим план. Ты ведь мне в этом поможешь? Я знаю что да, ты мне теперь жизнью обязан! И как мы тебя назовем? Знаю-знаю! Конечно же - Одиссеем, ведь нас с тобой впереди ждет большое путешествие.

Улюблений батько

Мій татко був найщирішою людиною на Землі. Найщирішою людиною, яка сповнила моє життя сенсом. Лише після багатьох років я зрозуміла, що це була хвороблива любов, яка граничила з безумством. Тільки зараз я усвідомлюю, що була хворою, а можливо й зараз є. Адже це не нормально у тридцять повних років лягати спати поряд зі своїм чоловіком, ховаючи під подушкою ніж, і з жахом чекаючи від себе рішучості його використати.

Я не просто так виділила Землю великою літерою, адже професія мого батька була пов’язана з космонавтикою. Він був професором з аеродинаміки, який працював на одній з найбільших космічних станцій України. “Працював” саме у минулому часі, тому що його звільнили. Звільнили вже після того, як померла моя мати. 

Мені було тоді дванадцять років. Я мало чого розуміла у житті, тому що наша сім’я жила у своєрідному вакуумі. Моя родина була інтелігентною та дружньою. Я ходила до звичайної школи, не зважаючи на можливості мого батька, який був однією з найважливіших персон у вітчізняній космонавтиці на той час. Мати була зайнята роботою у квітковому магазині, який вона виростила наче ту рослину з маленького сімячка. Іноді я думала, що вона більш близька з квітами, аніж з рідною донькою. У будь-якому разі, з батьком ми завжди були у більш гарних стосунках, ніж з матір’ю. Тим не менш я дуже сумувала за нею, коли її не стало.

Collapse )

Другой (продолжение - главы 4-6)

4. Изменения

«You make me live
Whatever this world can give to me»
The Once - You're My Best Friend

Примерно в это же время, я, наконец, снова начала говорить и обрела свою первую и единственную настоящую подругу. Между прочим, эти события никак между собой не связаны.
Говорить я начала после довольно странного происшествия. Поскольку я хорошо плавала, то меня выставляли на разные соревнования. На одном из таких соревнований между школами, мою ногу свело судорогой, я начала тонуть. Тренер метнулся за мной в бассейн и вытащил из него. Я не дышала. Он начал делать мне искусственное дыхание и массаж сердца. Через полминуты я пришла в себя и откашлялась. Открыв рот, чтобы сказать «Спасибо», я уже ожидала, что, как обычно, не смогу произнести ни звука, а просто буду открывать рот, но, неожиданно для всех, и для себя в том числе, из горла послышался странный хрип, который смутно напоминал «Спасибо».
Тренер оторопел. Я тоже.
- Что ты сказала?
- Спасибо. – Второй раз это уже действительно был не хрип, а слово, сказанное моим голосом. Моим новым голосом, если быть точнее, поскольку он точно был не таким, как раньше. Я его поначалу и не узнала, настолько он изменился. Если раньше мой голос был звонким как колокольчик, то сейчас он значительно сел и стал хрипловатым. Возможно это от того, что связки «заржавели», ведь я столько не говорила. Однако, по прошествии времени я поняла, что голос таким и остался – хрипловатым, так что все думали, что заядлый курильщик. Так я вновь заговорила.
Что касается подруги, то это более прозаичная история. Мне было шестнадцать. Мы с родителями недавно переехали в Фэйт, причем в самый центр города. Это было связано с отцовским повышением. Честно говоря, я была этому очень рада. С некоторых известных пор мне было тяжело жить в том доме и смотреть на все те места, в которых мы раньше проводили время с Алексом, тем более, что теперь его место в доме занял другой ребенок .
Моей новоприобретенной подруге было девятнадцать лет. На три года старше меня, происходила она из богатой семьи. Анна училась на физмате и мечтала стать профессором, но все это я узнала гораздо позже. А в тот день я сидела в кафе недалеко от моего дома и читала книгу, попивая какао. Ничего не могу с собой поделать - обожаю какао с тех самых пор, как мама Алекса угощала нас ним каждый день. У нее напиток получался просто превосходным. В общем, я сидела и читала книгу, как вдруг, какая-то девушка случайно налетела на мой столик. Какао перевернулось прямо на книгу и на мои руки.
- О Господи! Простите меня! Да что за день такой сегодня капостный! – Она ринулась стирать с меня какао салфеткой и вытряхивать от капель книгу. Естественно, у нее ничего не получалось. Подбежала официантка и начала вытирать со стола. Я посмотрела на виновницу и увидела полную свою противоположность. Если я была аккуратной, то она растрепанной, я брюнеткой, она блондинкой. У меня были длинные волосы, заплетенные в косу, а у нее каре. Мои карие глаза встретились с ее серыми. Я не успела вымолвить ни слова, как из нее вылился их огромный поток.
- Серьезно, мне очень жаль! День ужасный сегодня у меня! Карма прям какая-то! Ключи потеряла, телефон разбила, платье порвала, теперь еще и это! – Она выглядела очень расстроенной.
- Да ладно. Пустяки, – наконец, я смогла выдавить из себя. Какао был жутко горячим, и я обожгла руки. Но хуже всего было то, что книга была полностью, абсолютно и бесповоротно испорчена.
- Как ты? Руки сильно обожгла? – Она поняла, что старше меня, и резко перешла на неформальную речь, обращаясь ко мне на «ты». – Бедняга! Черт! А книга-то, книга! Я куплю тебе новую. Ну что ж за день такой?!
Тогда была суббота, вполне себе обычный день. Солнышко светило вовсю. На дворе стоял август, ровно полдень. Девушка представилась Анной, вытерла мне руки салфеткой, расплатилась за меня в кафе и потащила в книжный магазин покупать книгу, взамен той, которую только что испортила. По дороге в книжный, она рассказала мне печальную историю своего дня. Кстати, Анна оказалась той еще болтушкой. До сих пор она говорит всегда за нас обеих.
Оказалось, что она живет в соседнем дворе. В тот день она вышла за покупками в супермаркет. Уже придя в магазин, Анна обнаружила, что потеряла ключи, хотя точно помнила, что закрывала за собой дверь и клала их в сумку. Раздосадованная, она хотела позвонить отцу, чтобы заскочить к нему за ключами на работу и отнести покупки домой. Отец был трудоголиком, и работал даже по воскресеньям, не то, что по субботам. Она взяла в руки телефон, но от жары ладони вспотели и телефон выскользнул из рук, полностью разбившись о плитку. Еще больше расстроившись, она хотела пойти к отцу на работу, уже и позабыв о желании что-то купить. По дороге Анна зашла в то самое кафе, в котором я попивала какао, и зашла в уборную. Уже выходя из кабинки, она случайно прищемила дверцей свое платье и оно немного порвалось. А потом, когда она злая вышла из туалета, то налетела на мой столик. Вот такой вот неудачный день. Позже Анна призналась мне, что думает, что сама Вселенная сделала этот день таким, чтобы мы познакомились.
Она девушка общительная, поэтому знакомых у нее было хоть отбавляй, а вот слишком близких не было, и я такой для нее стала. Тот день мы провели вдвоем. Впервые за четыре года мне было весело. Мы купили книгу, забежали в магазин и прикупили Анне новое платье, в котором она затем весь день и ходила, занесли телефон в сервисный центр, забрали ключи у ее отца, и сделали дубликат, а потом просто ходили, куда ноги несут да глаза глядят и добрались домой уже в темноте.


5. Начало новой эры

«Everyone deserves a chance to
Walk with everyone else»
Family Of The Year – Hero

Приход Анны в мою жизнь ознаменовал начало новой эры в ней. Я понемногу стала просыпаться от того сна, в котором пребывала со дня аварии. Анна познакомила меня со своими товарищами, и я научилась проводить немало времени в кругу людей. Как раз тогда я выпустилась из школы, и поступила в тот же институт, в котором училась и Анна, только на отделение экономики. Студенческая жизнь бурлила вокруг меня, но не могу сказать, что я была активной ее частью. Скорее, так и осталась тихой и не слишком общительной, но вполне могла находиться в коллективе, отвечать на парах, выступать с докладами на публике. Плаванием я продолжала заниматься для себя. Это освежало и помогало приводить мысли в порядок. Анна водила меня на всевозможные вечеринки, которые она просто обожала и старалась спихнуть каким-то парням. Честно говоря, я не могла смотреть ни на одного из них. Я не могла себе даже представить, что могу поцеловать кого-нибудь, кроме Алекса. Однажды я рассказала Анне об этой части своей жизни, на что она ответила:
- Не стоит губить жизнь из-за тех, кого уже не вернуть.
Возможно и не стоит, но как себя остановить?
В день выпуска Анны из института мне было уже двадцать, а ей двадцать три, и мы вместе пошли на большую вечеринку выпускников в каком-то доме. Там то и случилось то, что я думала, никогда не случится. Чаще всего я пила мало алкоголя, но в тот вечер, выпила свой тройной лимит. Анна, как обычно, не забывала о том, что пора наладить мою личную жизнь, и знакомила со всеми выпускниками подряд, в надежде, что кто-нибудь да приглянется. Я была недурна собой – длинные темные волосы, большие карие глаза, маленький нос, четко очерченные губы. Я уже немного красилась, но одевалась скромно. Анна представила меня какому-то парню, имя которого я даже не запомнила, да и лицо, честно говоря, тоже толком и не вспомню. Но что я помню точно – как лежу на незнакомой кровати с этим самым незнакомым парнем, как он трогает и целует меня, быстро раздвигая мне ноги, а перед глазами все плывет. Так случился мой первый поцелуй и мой первый сексуальный опыт. Через десять минут все было кончено.
- Могла бы и сказать.
- Это что-то бы изменило?
- Нет.
Он оделся, развернулся и вышел из комнаты, так и оставив меня там одну, даже не побеспокоившись о моем самочувствии. Следующее, что я помню, как в комнату заходит Анна. Увидев меня, полуголую и оцепеневшую на этой кровати, она подбежала ближе, стала одевать и обнимать меня, пытаясь украдкой утереть слезы.
- Прости меня, Кара. Я такая дура, прости.
Ей незачем было извиняться, я ведь сама была виновата. Как я могла хоть на секунду подумать, что мне может быть хорошо с другим мужчиной?
В любом случае, несмотря на столь неприятный первый опыт, с того дня я себя стала ощущать намного лучше. Все дело в том, что жизнь приобрела новый смысл. Я понимала, что не смогу вернуть Алекса, но также и отчетливо поняла, что нет возможности быть счастливой с другим мужчиной, а потому успокоения и радостей в жизни следует искать в другом – в профессиональной сфере. Я стала усерднее заниматься, больше трудиться и к моменту выпуска из института у меня уже созрел полноценный план моей будущей жизни. Я не была слишком амбициозной. Мне хотелось просто открыть свой собственный небольшой ресторанчик, который бы приносил мне улыбку и доход. Анна начала работать в институте. Вначале была лаборантом, а потом постепенно набиралась опыта и училась. Вскоре она была уже молодым кандидатом наук, а затем и доктором. В двадцать восемь она вышла замуж за профессора кафедры истории.
Что касается меня, то к тридцати годам я стала владелицей приличного ресторанчика «Блик», который приносил отличный доход. Я любила его постоянно усовершенствовать, добавлять что-то новое и интересное в интерьер, меню, программу. За это постоянные клиенты и облюбовали его. Он был выполнен в стиле 1910х годов, когда платья скромно прикрывали колени, но в то же время были шикарными, наблюдалось повсеместное распространение электричества, и на заре мелькали предпосылки Первой Мировой Войны. Поэтому атмосфера в кафе была немного грустной, с налетом ностальгии по уюту, который сейчас не так часто уже можно встретить. Зал был просторным, и визуально широким, что во многом было заслугой окон на всю стену, украшенных аккуратными узорами в стиле десятых, а также живыми цветами, расположившимися рядом с диванами и креслами. «Блик» был выполнен в бордово-золотых тонах, которые освежались естественным пейзажем за окном. Когда посетители глядели в окно, то создавалось впечатление, что они находятся на рубеже веков. От этого возникали несколько необычные ощущения, хотя, в то же время, успокаивающие.
Я жила отдельно от родителей, но недалеко от них. Что касается моей личной жизни, то, к тому времени, в ней уже полгода как, появился мужчина. Снова-таки, меня с ним свела Анна. Эдвард был старше меня на четыре года. Он работал вместе с мужем Анны на кафедре истории и также был профессором. Отношения наши были на стадии ухаживания и пока нечастых встреч. Эдвард был довольно медлительным и ко всему относился щепетильно. Однако, это не мешало ему быть внешне привлекательным и умным мужчиной. На самом деле, я не собиралась заводить какие бы то ни было романы. С двадцати лет у меня так никого и не было, и меня почти все устраивало. Меня устраивало все в плане эмоциональном, но в плане физическом нет. Мое тело хотело прикосновений другого человека, хотело поцелуев, хотело ласки. Поэтому я согласилась на встречи с Эдвардом, сдалась на требования моего предательского тела и ждала, пока он сделает решительный шаг. Через пару месяцев он его сделал. Нельзя сказать, что секс был великолепен, но он и не был таким ужасным, как десять лет назад, так что кое-какой прогресс можно было заметить. Эдвард был из мужчин, которые действительно любят женщин, и стараются угождать, в беседе, в работе, в отношениях, в сексе.
Судя по всему у него тоже давно не было женщины, поскольку, после нашего первого раза мы уже не могли остановиться и занимались этим каждый день. Он был в восторге, мое тело тоже, но душа не чувствовала радости. Сколько бы ни соприкасались наши тела, я все равно не чувствовала биения его сердца. Зато Анна радовалась этому событию, как дитя, ведь она давно уже записала меня в список старых дев. Постепенно я начала привыкать к тому, что Эдвард обосновался в моей жизни. Его компания казалась приятной, его присутствие делало меня спокойной. Я наконец-то начала позволять себе думать о возможности провести оставшиеся годы жизни не в одиночестве.

6. Магия фортепиано

«Calling your name in the midnight hour
Reaching for you from the endless dream
So many miles between us now
But you are always here with me»
Robot Koch feat Susie Suh – Here With Me

Мне был тридцать один год, когда я зашла в тот музыкальный магазин. Я уже давно подумывала о том, чтобы немного обновить свое кафе, и одна идея так и засела в голове, но я ее все-время отгоняла. В тот день я все-таки решилась зайти и посмотреть фортепиано. Я хотела поставить в своем кафе красивый инструмент, чтобы посетители могли играть на нем, если бы захотели, а также, чтобы использовать его для редких вечерних выступлений приглашенных музыкантов. Я всегда любила классическую музыку, но играть уже не могла. Долгие годы мне было больно даже смотреть на этот инструмент, но, с появлением Эдварда в моей жизни я решила что-то изменить. Начать можно было с фортепиано. Я знала, что играть на нем уже не смогу больше никогда, но вот смотреть на него, можно было и попробовать.
Это был огромный магазин в центре – самый большой музыкальный магазин города. Я зашла внутрь и сразу же увидела несколько фортепиано. Ритм моего сердца стал замедляться, и я ощутила уйму всего: радость от любимого инструмента, злость от ненавистного, грусть, тяжесть и ностальгию. Я медленно подошла к нему и провела рукой по тяжелому дереву, тут же отдернув ее, словно прикоснулась к огню. В тот же момент я почувствовала что-то еще, какое-то непонятное ощущение, словно сердечная мышца сжимается слишком сильно, так как не должна бы. Я подняла взгляд и увидела силуэт человека, прохаживающегося в противоположной стороне зала. Это был силуэт мужчины, нет, молодого парня, все внимание которого было сосредоточено на электрогитарах. Мне показалось, что весь воздух исчез из легких в один миг, и я оказалась на дне аквариума. Передо мной был ясный и четкий профиль Алекса. Но не того Алекса, которому было тринадцать, а Алекса уже подросшего, Алекса – молодого красивого юношу, высокого и стройного, но все еще совсем юного. Это точно был он. Ошибки быть не могло, но и правдой это быть тоже не могло. Алекс не мог стоять передо мной и выбирать гитару, ведь если бы это был он, он бы скорее провода выбирал для своих экспериментов. Он не мог стоять передо мной, потому что много лет назад лежал мертвым посреди дороги рядом с мяукающим котенком, которому затем свернули шею. Лишь спустя несколько десятков секунд я поняла, что передо мной Тим. Тот самый Тим, который родился спустя два года после смерти Алекса. Тот самый Тим, который занял его место в детской спальне. Тот самый Тим, который вырос и стал жить жизнью, которая должна была быть у Алекса. Я не могла оторвать взгляд. Мне было и горько и радостно одновременно. Это так приятно – видеть любимое лицо, знать, что кто-то похожий на него, с его кровью в жилах еще есть на этой Земле. И, в то же время, я ненавидела Тима за то, что это именно он стоит перед моими глазами, а не Алекс. Я всеми силами ненавидела этого ни в чем неповинного ребенка.
Продавец подошел к Тиму и начал что-то предлагать. Тот, в свою очередь показал на какую-то гитару и задал вопрос. Ответ его, однако, не порадовал и парень заметно расстроился. После этого продавец направился к стойке, а Тим продолжил путешествие в мир гитар. Я подошла к продавцу.
- Извините, не подскажите, чем интересовался у вас тот молодой человек?
- Он спрашивал, сколько стоит бордовая гитара.
- Он решил ее купить?
С каждым вопросом продавец смотрел на меня все более внимательно, не понимая, зачем эта странная женщина выспрашивает у него о вкусах молодого покупателя.
- Нет, слишком дорого для его кармана.
Мысль созрела в моей голове слишком быстро, чтобы я успела себя остановить…
- Я куплю.
- Что? – удивлению продавца не было предела.
- Я расплачусь за ту гитару сейчас, а вы просто отдайте ее ему после того, как я уйду. Он не должен знать, кто за нее заплатил. Договорились?
Продавец смог только кивнуть. Я расплатилась и вышла из магазина, напрочь позабыв о фортепиано. Я быстро ринулась к дверям. В голове не было ни одной мысли, а только его образ – образ Алекса, почти взрослого Алекса. Я хотела сохранить его в своей памяти, хотя и знала, что это неправильно. Я хотела запомнить каждый изгиб его фигуры, красивое лицо, выразительные глаза, хотела запомнить его таким, каким он мог стать.
В тот день я плавала в бассейне на два часа дольше обычного, пытаясь хоть как-то охладить голову и привести мысли в порядок. Но у меня ничего не получилось ни тогда, ни на следующий день, ни на следующий …. Этот образ так и всплывал перед глазами в любой момент, когда ему хотелось. Фортепиано я заказала через интернет.

Другой (продолжение - главы 2-3)

2. Обрыв моста

«Oh, you can hear me cry
See my dreams all die
From where you're standing
On your own»
Ben Cocks - So Cold

Это случилось в мае. Нам тогда было по двенадцать лет. Я была на классе фортепиано и пыталась играть мелодии Листа. Алекс в это время был дома, отдыхая от школьных занятий. Все подробности случившегося происшествия я узнала позже от матери и соседей, которые сплетничали по всем углам.
Мать послала Алекса в магазин за хлебом. Ближайший магазин, в котором делал покупки весь двор, находился через дорогу. Идти до него минуты три. Он был как раз напротив светофора, поэтому детей, которые уже умеют ходить через светофор, отпускали туда одних за всякой мелочью, типа хлеба и муки. Все знают, как переходить дорогу, особенно, если речь идет уже о двенадцатилетних детях, да и пригород же, не слишком большое там и движение. Вот Алекс и пошел за хлебом, как ходил обычно каждый день сам уже несколько лет, как ходила я, как ходили соседские ребятишки. Алекс купил хлеб и возвращался обратно, перейдя дорогу. Он уже шел по направлению к дому, но услышал странный звук. Маленький котенок выбежал на дорогу и стал прямо на средину пешеходного перехода в испуге, не зная, что делать дальше и куда идти. Естественно, Алекс побежал за ним, а как было не побежать? Дорога была пока свободна, да и желтый горел, не красный.
В это же время мужчина по имени Рой ехал с сумасшедшей скоростью на своем автомобиле откуда-то из соседнего городка в областной центр. Он очень спешил и ехал прямо с работы, поскольку в этот самый момент его жена рожала ребенка, мальчика, его первого малыша, причем рожала преждевременно и очень тяжело. Он боялся, как бы не случилось непоправимого, и поэтому очень спешил. Спешил настолько, что проехал на желтый свет, не успев среагировать на, из ниоткуда выбежавшего, ребенка прямо на средину дороги.
В ту самую секунду, как умирал Алекс, на свет рождался другой мальчик, которого назовут в честь первого мужчины на Земле, и который проживет долгую жизнь… который будет жить. Алекс больше жить не будет, наверное, нет, разве что его душа переселилась в душу этого новорожденного мальчика, в душу сына своего убийцы. В тот момент, пока я играла на фортепиано, я об этом ничего не знала.
В одно мгновение мне почему-то стало плохо, сердце забилось медленнее, дыхательные пути закупорились, судорожно дрогнула правая рука. Мелодия Листа смазалась, и я не могла заставить себя сыграть ее снова. Пожаловавшись на плохое самочувствие, я отпросилась домой. Пешком от музыкальной школы до дома было идти полчаса, но я так спешила, что дошла до той пресловутой дороги уже через десять минут. Весь путь меня не покидало какое-то тревожащее щемящее чувство, поэтому я неосознанно ускоряла шаг, и даже не заметила, как вскоре перешла на бег.
Подбегая к этому пешеходному переходу, я слышала звук подъезжающей скорой и издалека видела кучку людей, толпящихся прямо посреди дороги, которая все увеличивалась в размерах, по мере моего приближения. Крики, слезы, плач. Почти все эти люди были нашими соседями. Я стала идти, и шаг мой все замедлялся. Такое впечатление, что к концу своего путешествия, я стала медленной, словно улитка. Пробираясь сквозь толпу, среди которой я заметила мою мать, и уже знала, что там увижу, чувствовала. Она подбежала ко мне, и начала тащить оттуда за руку, но я с небывалой силой вырвалась, и пошла дальше, к эпицентру.
Алекс лежал посреди дороги. Он был мертв, это не оставляло никаких сомнений. Тело казалось побитым, вероятно, от удара об машину. Из головы и еще некоторых мест шла кровь. На асфальте образовалась уже ее огромная лужа. В руке Алекса был батон хлеба, а рядом с ним сидел перепуганный и дрожащий маленький котенок, который мяукал не переставая.
Мать Алекса сидела рядом с ним на коленях и плакала навзрыд. Я никогда раньше не видела ее плачущей.
Мужчина по имени Рой, спешивший на рождение своего сына, стоял тут же. Он смотрел на эту картину отрешенным взглядом и все бормотал о том, что просто ехал к своему ребенку. Через пару минут уже полиция опрашивала продавщицу о случившемся. Она жила в соседнем доме и всех нас прекрасно знала, как и наших родителей. Она всегда следит за детками у окна, если они приходят в магазин одни, беспокоясь о том, как бы ничего не случилось, поэтому она все видела: мяукающего перепуганного котенка, как Алекс уже перешел дорогу, как вернулся за котенком, как его сбил автомобиль Роя. Мужчину увезли в полицию. Позже я узнала, что его посадили в тюрьму на три года, но через год уже выпустили за хорошее поведение, и еще два года он был на испытательном сроке.
Алекса забрала скорая в морг, а его мать взяла в руки котенка и тут же, за долю секунды, свернула ему шею. Она отшвырнула его в сторону и пошла домой. Моя мать начала звонить отцу Алекса и рыдая в трубку, рассказывать о случившемся.
А я все стояла. Как пришла, так и, остановившись в двух метрах от места аварии, просто стояла и смотрела. Все было, словно окутано белесой дымкой. Голоса очень глухие, будто я находилась в комнате, оббитой ватой.
Мама Алекса, Лика Роджерс меня не заметила. Она прошла мимо и пошла домой, а затем просидела на табуретке в своей прихожей много часов. Отец Алекса сразу поехал в больницу, потом в морг, потом в полицию, потом домой. Он застал свою жену дома, сидящей на табуретке в прихожей, с опухшим от слез до неузнаваемости лицом. У нее не было сил ни встать с этой табуретки, ни снять с себя обувь, ни даже поднять головы. Любопытные соседи слышали, как он по приезду начал кричать на нее «Как ты могла выпустить ребенка одного из дома? Как могла послать его через дорогу?!» А она все сидела, и не поднимала головы.
Я же смотрела на все происходящее как сторонний наблюдатель. По крайней мере, мне так тогда казалось. Мать позже сказала что, что на мне «лица не было», что когда я увидела, лежащего на асфальте Алекса в луже крови, то посерела в один миг. Я смотрела и не могла поверить. Слезы лились из глаз тонкими ручейками, не переставая. После того, как ушла Лика, мама взяла меня за руку и отвела домой.
- Кара, милая, как ты? Хотя нет, что за глупый вопрос. Просто, так случается. Черт! Так не должно случаться. Но, это жизнь милая. Люди рождаются и люди умирают. Тебе нужно научиться принимать жизнь такой.
Я была, словно в трансе, не слышав слова, которые должны были меня успокоить. Мама позвонила отцу, и он сразу выехал с работы. Только зайдя домой, я вырвалась из маминых рук и побежала в свою комнату, закрыв дверь на засов. Она что-то говорила, кричала, но я так и слышала все словно через вату. Чувствуя себя словно в невесомости, я подошла к фортепиано, засунула левую руку под крышку и со всей силы захлопнула ее. Свои действия я повторила два раза. Пальцы были переломаны – это точно. Кровь, адская боль, мне было все равно. Если бы не фортепиано, то я бы в это время была с Алексом, пошла бы с ним в магазин, и никогда, ни за что бы, не допустила того, что случилось. Я не знаю, как бы я это сделала, но точно сделала.
Еще не прошло и часа, как отец был дома. Он взломал дверь. За этот час я здоровой рукой в своей комнате перебила все, что только можно было. Вещи были порванными, разбитыми, разбросанными, все в крови от рук, из которых она сочилась. Правой рукой я разбила зеркало и уже обе ладони кровоточили. Оказывается, все это время я истерично кричала. Бедная моя мама - слышать все это за дверью и быть не в состоянии войти. Родители отвезли меня в больницу. На левой руке все пальцы были переломаны и их зафиксировали, на правой просто продезинфицировали и перевязали. Уже дома, папа на руках занес меня в их комнату и уложил в постель. Я сразу же заснула от усталости, пережитых эмоций и нервного срыва.
Весь следующий день я пролежала в постели. Я или спала, или была в полузабытьи. Через день от аварии назначили похороны. Мама меня во что-то одела, причесала. Я была словно заведенная кукла. Когда подошла моя очередь прощаться, то я подошла к Алексу и поцеловала его прямо в губы. Это был наш первый поцелуй. Алекс был таким маленьким там, в этом гробу, просто ребенком. Лика, не переставая, плакала, а ее муж стоял словно мумия.
Как судьба может быть такой несправедливой, чтобы отнимать жизнь у ребенка, который и пожить-то не успел? Или она это сделала для того, чтобы в своей жизни он ощутил только это детское счастье и больше никаких невзгод? В таких случая обычно говорят: жизнь или судьба несправедлива. А что есть справедливость? Довольно размытое понятие. Справедливо ли, что существуют люди, совершившие страшные преступления, и которых до сих пор не поймали. Они живут спокойно, заводят семью, радуются жизни, поощряя свои низменные желания и инстинкты. Кто-то ответит, что всему свое время и им воздастся на том свете. Хорошо, если так, а если нет, то как тогда вообще можно жить в этом жестоком мире? Или так и нужно жить, думая только о себе, не коря «внутреннее я» угрызениями совести за то то, что мы называем ошибками?
Лика и ее муж всегда верили, что нужно жить по законам Господа. Им так было легче. Гораздо спокойнее думать, что душа сына вечна, как и всех остальных, что сейчас он на небе, наблюдает с небес, что Господу просто нужна была чистая душа на небесах, это был его умысел а не какая-то дикая случайность. Лика верила, что когда-то встретился с сыном на небесах, а потому просто молилась каждый день за успокоение его души. Наверное, именно эта вера в божий промысел помогла спасти ее брак и дать ей силы жить дальше.
Гроб закрыли и Алекса опустили под землю, под эти черные килограммы, наполненные червями и жуками, роящимися в тепле. Неожиданно пошел ливень. Капли дождя на щеках смешались со слезами, потерянными надеждами и мечтами. Церемония закончилась и все разбрелись по домам.
Дома мама сделала мне горячую ванну, чтобы я не заболела, и помогла мне помыться. В эти дни родители мне были такими близкими, как никогда в жизни, вот только я этого тогда совсем не замечала.

3. Жизнь после сказки

«My love, leave yourself behind,
Beat inside me»
Sia - My Love

Несмотря на то, что родители меня лелеяли, я все-таки сильно заболела из-за дождя и пережитого стресса. Жар не спадал, кровь в венах горела. Половину дня я спала, а половину была в небытие. Врачи накалывали меня лекарствами, но ничего не помогало. Никто не знал что делать, пока папа не понял, что я просто не хотела жить, не хотела бороться с болезнью. У меня не было ни сил, ни желания, ведь я понимала, что меня ждала жизнь без Алекса.
Больше всего люди жалеют о том, чего так никогда и не случилось, и больше не имеет возможности случиться. Мы никогда больше не будем гулять вместе, мы никогда не вырастем вместе, он никогда не поцелует меня по настоящему, мы никогда не поженимся, у нас никогда не будет семьи, я его никогда больше не увижу. Всего это не случится НИКОГДА, никогда…
Конечно, я не хотела возвращаться к такой жизни. Когда мой отец понял это, он собрал наши вещи и отвез в пансионат на какой-то остров. Там был отличный климат и самые лучшие врачи. Мне каждый день назначали новомодные процедуры. Я понемногу начала отходить от шока и приходить в себя. Температуры больше не было, лицо порозовело, и я начала вставать с постели сама. Единственное, что осталось неизменным, так это то, что после смерти Алекса и той моей истерики, я не говорила. Нельзя сказать, что я онемела. Врачи считали, что я просто не хочу говорить, и это пройдет. Но на самом деле, я хотела говорить. Я просто не могла. Я открывала рот, но из горла не исходило ни звука. Это называется афозией.
В пансионате зажили мои руки. Там мы провели целых полтора месяца, пока я полностью не выздоровела. Там же я начала плавать. Свободное от процедур время я посвящала бассейну. Я и раньше неплохо плавала, мы с Алексом любили насладиться в озере этим делом, но сейчас начала плавать, словно одержимая.
Когда прошло полтора месяца, отцу нужно было уже приниматься за работу, и мы вернулись в тот дом. Все было не так, как прежде. Кто-то полностью переделал мою комнату, и я была благодарна за это. Фортепиано не было. Дома никто и словом не обмолвился о том, чтобы я вернулась к занятиям. Вместо этого все свое время я стала посвящать плаванию в озере, а в холодное время года в местном бассейне. Дома было тихо и спокойно. Я так и не сказала ни слова.
Мать Алекса пошла работать воспитательницей в детский сад. Через несколько месяцев она тоже по-тихоньку стала отходить от всего этого кошмара. Чужие дети ее спасли от угасания. Они отвлекали ее, заставляли улыбаться. Только на меня она не могла смотреть так, как прежде. Теперь она вовсе на меня не смотрела.
Как-то раз я шла с занятий плаванием, и наткнулась на нее на улице. Мы были одни.
- Здравствуй, Кара.
Мне было нечего ей сказать, или наоборот, хотелось сказать слишком многое. В любом случае, я не могла этого сделать.
Лика остановилась и повернулась ко мне. Это был единственный раз за несколько лет, когда она заговорила со мной, и посмотрела прямо в глаза.
- Кара, дорогая, я знаю, что ты не хочешь говорить, но со мной ты можешь, я единственная пойму тебя, ты же знаешь. Только я.
Я кивнула, и открыла рот. Я очень хотела сказать ей что-нибудь, озвучить хоть какую-то из миллионов мыслей, роящихся у меня в голове. Связки сжимались в горле, пытаясь издать звук, рот открывался и закрывался как у рыбы, но чуда не случилось.
- Хорошо, дорогая. – Она грустно улыбнулась. – Я знаю все, что ты хочешь сказать. Все должно было быть по-другому. Совсем не так. Правда?
Слезы начали наворачиваться мне на глаза, и она утерла их своей теплой ладонью.
- Не плачь, дорогая. Не за этим он старался всегда рассмешить тебя. Верно? Он хотел видеть, как ты улыбаешься. Ты же всегда сияла рядом с ним. Позволь ему любоваться твоей улыбкой с неба, хоть изредка, пожалуйста. Я хочу, чтобы мой сын был счастлив. Поэтому, если он смотрит на нас с небес, давай будем давать ему повод быть счастливым.
Она снова улыбнулась. На этот раз улыбка была не грустной, а чистой и искренней, как когда-то давно, в другой жизни, до аварии.
- Договорились?
Я кивнула, наши взгляды встретились и дышать стало немного легче.
Так прошло два года. Все шло своим чередом. В июле мне исполнилось пятнадцать лет. Я хорошо училась, хоть и не была отличницей, продолжала плавать. Моя мать снова уделяла себя саду, а отец уйму времени проводил на работе. Всю эту тихую и размеренную жизнь перевернула новость о том, что мать Алекса была беременна. Все соседи были в шоке. Уже давно было видно, что она немного поправилась, но никто и подумать не мог такое. Да и окружающие давно придерживались мнения, что они со своим мужем вообще не занимаются сексом. В общем, как и когда случилось то, что случилось, неизвестно, но факт оставался фактом – она была беременна. Через пять месяцев Лика родила мальчика. Назвали его Тимом. Его родители зажили вновь полной жизнью, стали учиться радоваться заново. Она все также отводила от меня глаза, а я боялась смотреть на этого малыша. Мне было страшно увидеть, что он похож на Алекса, или наоборот, совсем на него не похож.

Другой

ПРОЛОГ

                                                                                         «Trapped in God’s program,

                                                                                                           Oh I can’t escape»

                                                    Muse – Exogenesis: Symphony Part 1 (Overture)

Когда-то, давным-давно, когда я была еще во чреве матери, она рассказала мне одну историю. Это была история о принцессе из далекого королевства, которая любила прекрасного принца. Однажды, с принцем случилось несчастие и он покинул мир живых, а его возлюбленная чуть не умерла от горя; но в скором времени, он снова вернулся к ней, и вроде бы, все встало на свои места, хотя на самом деле, уже ничего не было как прежде. 

Принцесса потеряла сон и покой, желая понять, почему все не так. Много времени спустя, она почувствовала в чем дело - ее возлюбленным был не принц, а лишь его призрак, которого она приняла за человека. Этот призрак и сам искренне считал себя человеком. Самым страшным было то, что она не знала, как сказать ему, что он неживой, и не может находиться среди тех, кто все еще дышит. 

Collapse )

Скажи мне, кто твой друг

"Скажи мне, кто твой друг" - последний рассказ сборника "Теплый мишка"



Edward Sharpe and The Magnetic Zeros – Home
Вот уже полгода мы собирались в «Теплом мишке» каждую пятницу. Конечно же, бывало, что у кого-то вечер пятницы был занят, однако, подобное происходило довольно редко, и, в основном по причинам, связанным с работой, ведь каждый из нас знал, что пятница забронирована для встреч навсегда.
Раньше мы с друзьями встречались у меня дома, однако, после того как мы с парнем начали жить вместе, этот вариант пришлось откинуть. Не то, чтобы он был слишком против, хотя он был, просто его присутствие было лишним. Несмотря на то, что я его любила, в нашу странную компанию он не вписывался. Мы, конечно пробовали собираться дома у другого нашего товарища, но это тоже ничем хорошим не заканчивалось, поскольку рано или поздно кто-то пробирался в его бар, и устраивалась попойка на всю ночь. Один раз - ладно, но каждую неделю – это перебор. Третий член нашей компании до сих пор жил с родителями, и их беспокоить не хотелось. Поэтому, мы решили перебраться на нейтральную территорию, и выбор пал на «Теплого мишку», в основном из-за того, что туда было удобно добираться всем троим, но также потому, что музыкальный вкус бармена импонировал нашему, да и я не могла отказаться от их восхитительных вишневых пирогов.
И вот, как обычно, я ждала их в семь вечером за дальним столиком у окна. Несмотря на то, что я девушка, именно мне всегда приходилось их ждать, а не им меня. Через пять минут ко мне присоединился Бэмби – самый младший из нас, который своими изумительными глазками напоминал мне мультяшного олененка. Ему двадцать три года, и учится он в Национальном университете на психолога. Я в свое время тоже там отучилась, только на художника, а третий член нашей команды «победителей по жизни», юрист, был выходцем того же учебного заведения, а также самым старшим из нас. У него тоже было мультяшной прозвище – Чип. Он действительно по своему поведению напоминал этого серьезного, но милого бурундучка. Мне двадцать пять лет, и я младше Чипа всего на год, не такая уж и большая разница. Естественно, у меня тоже было мультяшное прозвище. Меня называли Покахонтас, а чаще просто Хонтас, из-за смуглого цвета кожи и черных длинных волос.
Для непривычных людей такие прозвища звучат довольно глупо, но мы настолько привыкли к ним, что назови кто-то из этих людей меня просто по имени, я бы, наверное, даже не откликнулась. Мы называли так друг друга еще со школьных времен. Учившись в одной школе, одноклассниками мы, конечно же, не были. С Чипом я познакомилась, когда он пригласил меня на свидание, я тогда училась в девятом классе. Видеться со старшеклассником было очень круто, поэтому я сразу согласилась. Когда мы выходили из школы вместе, то увидели, как мои одноклассники избивали младшего. Желая выставить себя рыцарем, Чип за него заступился. Так мы познакомились с Бэмби. Первое свидание прошло за походом в аптеку и обеззараживанием ушибов их обоих. В конечном итоге с Чипом мы повстречались всего несколько месяцев, прежде чем он действительно не влюбился в девочку из другой школы. Оно было и к лучшему, потому что мы настолько подружились с ним и с Бэмби, что играть в парочку было как-то странно. Для Бэмби же, как я узнала намного позже, я была первой любовью, однако увлечение прошло само собой с течением времени. С тех самых пор мы с ними и остались неразлучными друзьями, которые вначале закончили одну школу, затем один университет, и решили дальше не разлучаться по жизни.
Привычка называть друг друга мультяшными прозвищами так и осталась, и нам всегда нравится в разговоре и всем остальным выбирать подходящие имена. Так, моя начальница на работе была Круэлла, а вот начальник Чипа явный краб-Сильвестр. И вот, мне двадцать пять, я работаю художником-оформителем в компании, которая выпускает открытки, жду остальных членов компании «победителей по жизни», у которых всегда все не ладится.
Бэмби опоздал всего на пять минут. Он улыбнулся при виде меня и поцеловал в щеку, после чего устало бухнулся на стул и закатил глаза.
- Что опять? – В очередной раз поинтересовалась я.
- Из универа выгоняют. – Буркнул он.
- Опять? – Подобная ситуация происходила с завидным постоянством, примерно раз в полгода.
- На этот раз точно.
- Ты это говорил в прошлый раз. И в позапрошлый. И в позапозапрошлый тоже.
- Серьёзно.
- Да и я не шучу. Что опять стряслось?
- Сейчас, Чип подойдет, и расскажу, не хочу повторять два раза.
- Опять выгоняют что ль? – Чип вырос, словно из ниоткуда, и ухмыльнулся как обычно, насмешливо, но, в то же время по-доброму. Он поцеловал меня в щеку, обнял Бэмби и сел на свое привычное место.
- Угу.
- Ну, теперь все в сборе, так что можешь начинать рассказывать. За неуспеваемость или натворил опять что?
- Не то, чтобы прямо натворил, просто коньячку немного выпил. – Безразлично пожал плечами Бэмби.
- В универе? – В шоке уставился на него Чип.
- Ага.
- Тебя жизнь вообще ничему не учит? То ты травку там покурил, то подпись преподавателя подделал, то все экзамены завалил, то клинья к заведующей кафедры подбивал. Да ты не психолог, а сам первый псих на селе. – Решила я добавить масла в огонь.
- Ой, без тебя знаю. – Беспечно отмахнулся младший.
- И как тебя спалили, неудачливый малолетний алкоголик? – Вежливо поинтересовался Чип. – Опять твоя фляжка виновата?
- На самом деле они даже не видели, как я пью. Просто на паре, преподавательнице показалось, что я слишком активно веду дискуссию, и она заподозрила меня в нетрезвости ума.
- А ты слишком активно вел? – Уточнила я.
- Ну не то чтобы. Вы сами знаете, я вообще парень такой, что люблю подискутировать. В общем, она попросила меня дыхнуть, а коньяк, сами понимаете, напиток ароматный, так что из аудитории она меня выгнала, и сказала, что напишет докладную декану. Поскольку она на меня давно зло затаила, то, думаю, выгонят. – Обреченно закончил он.
- Погоди, зло затаила? Это что та самая, к которой ты клеился что ли?
- Ой, прям клеился, так, сделал пару комплиментов. Ну, если у нее совесть осталась, то не будет требовать моего выгона, хотя стипендии могут и лишить.
- А она у тебя еще есть? – Искренне удивилась я.
- Обижаешь, Хонтас. Я вообще-то даже повышенную получаю после последней сессии.
- За какие такие заслуги?
- За умственные, за умственные. – Менторским тоном сообщил мелкий.
На этой интересной ноте, нам принесли наш заказ, и мы сделали небольшой перерыв в беседе, занимая рот вкусностями и кофейными напитками.
- Так, а с чего вдруг ты празднование в универе устроил? И пил там? – Спросила я, пережевывая очередной кусочек вишневого пирога.
- Ты так говоришь, словно я заядлый алкоголик. Просто накануне на вечеринке хорошо отгулял. Утром встал у друга, голова никакая, а на столе коньяк. Ну, я его во флягу-то и вылил. Несколько глотков меня взбодрили, и на перемене еще немного посмаковал в туалете, и всего делов-то.
- Всего делов-то, ага. – Ухмыльнулся Чип.
- А что? Не хотелось пары прогуливать! Хотя… лучше б уже прогулял ей Богу. Просто я же сейчас примерный студент.
Примерный студент немного стушевался, увидев наши скептические взгляды.
- Ой, все, ничего не говорите. – Он поднял ладонь перед собой в оборонительном жесте.
- Да мы и не собирались. Что делать-то будешь? – Поинтересовалась я.
- А что посоветуете?
- Первым делом, извинись перед ней. Причем, не только за коньяк, а за все свои промахи. Возможно, она еще докладную написать не успела, и даже не напишет. Подойди к ней в понедельник, может она и перегорит уже.
- Или наоборот утвердится в своей мысли от тебя избавиться. – Дельно подметила я.
- Ты не помогаешь, - лишь буркнул в ответ Бэмби. - Ладно, - он тяжко вздохнул, словно решившись на что-то. – Схожу к ней завтра.
- Завтра же суббота.
- Она ведет по субботам курсы практической психологии.
- Шикарно! Походи на эти курсы! – Воодушевился вдруг Чип. – Так она сможет узнать тебя получше, и поймет, что ты не такой уж и плохой. Оперируй тем, что она тебя не знает, а если узнает, то не захочет выгонять.
- Ребят, разобрались вроде бы с проблемами мелкого, да? Я просто хотела вам новость сообщить. – Я глубоко вздохнула, и, переведя дух, продолжила. – Я замуж выхожу.
За столиком воцарилась гробовая тишина.
- Через два месяца церемония.
- Так быстро. – Только и мог сказать Чип.
- Это все? Вся ваша реакция? Я, конечно, не ожидала, что будут фанфары, но все-таки.
- Мы тебя поздравляем. Просто это так неожиданно. – Пробормотал Бэмби.
- К этому все шло. – Хотелось привести их в чувство. – Эй, я же не о ядерной войне объявила.
- Это почти то же самое. – Отозвался Чип. – Ладно, ты извини. Если ты счастлива, то и мы счастливы. Ты счастлива?
- Я счастлива. – Тихонько сказала я, улыбаясь ему.
- Ну и отлично.
- Но ты же знаешь, что мы терпеть не можем этого педанта, да? – Не преминут добавить мелкий.
- Вы мне об этом неустанно напоминаете. – Усмехнулась я.
- И что? После свадьбы мы больше не будем видеться? Он посадит тебя сидеть с детьми, и не будет выпускать из дому. - Начал Бэмби.
- Прикует к стене, и не даст возможности даже позвонить. – Поддержал Чип.
- И через десять лет тебя найдут соседи прикованную, старую, и немытую, по запаху. - Закончил мелкий.
- Эй! – Засмеялась я. – А почему это я уже буду старой через десять лет? И почему я буду вонять, я десять лет не буду мыться? Тогда я намного раньше умру от какой-нибудь инфекции. И вообще! Что вы будете делать все эти десять лет? Искать меня не собираетесь?
- Мы будем потягивать коктейли на Гоа. – Чинно сказал Чип, и мелкий согласно кивнул головой.
- Вы дети зла.
- Мы и не отрицаем. «Люк, я твой отец» - Засмеялся Бэмби. Не выдержав, мы тоже засмеялись так громко, что привлекли к себе всеобщее внимание. Но нам было все равно.
- Кстати, приглашения будут +1, так что ищите себе пару. Не вздумайте прийти друг с другом! – Сразу уточнила я, опережая ненужные вопросы. Ребята заметно потухли. – Ой, да ладно. Мелкий, я знаю, у тебя с этим проблем нет, приведи очередную свою девицу, да и все. А вот ты, мистер. – Я обратила свой взгляд на юриста. – Должен поднапрячься и за два месяца найти себе пару.
- В крайнем случае, возьму с собой Бэмби, только переодену его в девчонку предварительно. Он будет превосходной девицей. – Под скептический взгляд Бэмби, Чип начал дергать его щечки.
- Я же говорила, что вы не можете прийти друг с другом. Даже, если вы оба переоденетесь в барышень. – Представив эту картину, я с предвкушением добавила. – Хотя, ладно. В таком случае разрешаю.
- Я сейчас тебе эти руки повыдергиваю. – Отозвался, наконец, олененок.
Остальная беседа прошла без особых новостей. После обсуждения личных проблем, темы обычно становились достаточно безумными, но нам нравилось. Мы в упоении обсуждали возможность захвата мира енотами, эффективность снаряжения американской полиции при столкновении со славянскими преступниками-энтузиастами, впечатления от просмотра последнего фильма Квентина Тарантино и многое другое.
Следующая пятница других новостей с собой не принесла, помимо того, что Бэмби стал рабом, фигурально выражаясь, заведующей кафедры. Она все-таки решила не писать докладную, однако взамен, Бэмби не только был обязан ходить на ее курсы, но и стал ее личным помощником. До его выпуска оставался всего месяц, а он занимался тем, что принимал письменные самостоятельные работы младшекурсников, и следил, чтобы они не списывали, пока куратор разбирается с ними в устном порядке, участвовал в написании совместной научной статьи с заведующей, и в подготовке к скорой конференции. Поэтому, времени на любимые вечеринки и шалости не оставалось, ведь свободные часы уходили на окончание написания дипломной работы. Чип пока не успел себе найти пару на свадьбу, так что существовала серьезная опасность того, что Бэмби все-таки будет светить чулочками.
- Чип, как тебе официантка? – Вдруг обратила внимание я на работницу кафе.
Конечно же, Чип и мелкий сразу же повернулись в ее сторону, не обращая внимания на правила приличия.
- Хорошенькая. Я одобряю. – Тут же отозвался мелкий.
- Эй, что значит одобряю? Я ее вижу в третий раз всего. Тем более, вдруг у нее парень есть.
- А вдруг нет?
- Да и вообще, я даже не понял еще, она меня привлекает или нет.
В этот момент девушка, видимо почувствовав, как ее беззастенчиво разглядывают три пары глаз, обратила на нас свое внимание. Подумав, что мы хотим заказать еще что-то, она подошла к нашему столику.
- Вы бы хотели заказать еще что-нибудь? – Мило поинтересовалась она.
- Нет. – Сразу же ответил Чип.
-Да. – Ухмыльнулся олененок. – Ваш номер телефона будьте добры.
Мы с Чипом обомлели от такой наглости, но девушка, по-видимому, была не из робкого десятка.
- Его не предусмотрено в меню. – Спокойно отозвалась она.
- Тогда, возможно мы можем получить спецзаказ? – Очаровательно улыбнулся Бэмби.
- У нас на него ограничения по возрасту. И Вы пока не преодолели это ограничение. Кроме того, спецзаказ имеется только в единственном экземпляре, и он уже занят. Так, вас интересует что-нибудь еще?
Мы отрицательно покачали головами, и девушка отошла за барную стойку.
- Она сама настоящая Мегара, - задумчиво хмыкнул Чип, провожая ее взглядом.
Мы с мелким понимающе переглянулись, ведь «Геркулес» был вторым в топе любимых мультиков Чипа после «Злюк бобров».
Через месяц пришел тот день, когда нам удалось увидеть олененка в мантии и выпускной шапке, радостно дарящего цветы своей заведующей кафедры, и параллельно подмигивающим ей аки Казанова. На следующий день после выпуска, он пригласил ее на свидание, и она согласилась. Воодушевлённый, летящий на крыльях любви, Бэмби решил подработать амурчиком, однако об этом всем мы узнали немного позже – в следующую пятницу.
Как обычно мелкий пришел всего на пару минут позже меня, и остановился у стойки бармена, делая заказ. Краем глаза я увидела, как он передал ему что-то, но не обратила на это особого внимания, подумав, что он решил сразу расплатиться за заказ. Затем он подошел к столу, улыбаясь как довольный кот, нализавшийся сметаны, и грузно свалился, по-другому и не скажешь, на свой стул.
- Я счастлив, - выдало это оленье создание.
- Молодец, - опечалено похвалил только подошедший Чип.
- Что с тобой?
- Я умер.
- Ты жив. – Аккуратно уточнил мелкий.
- Я воскрес.
- Иисус! – Воскликнули мы с мелким одновременно возведя руки к небесам.
- Да Сильвестр обнаглел вообще. Завтра отправляет меня на конференцию в другой город. А у меня, между прочим, выходные же!
- Так круто, чего ты?! – Удивился Бэмби. – Научишься чему-нибудь, весело время проведешь.
- Ага, разогнался. Мне там вещать придется. Заменить одного из наших, который должен был ехать и читать лекцию по теме «Административного права». Он, конечно, мне свои материалы пришлет, но я их в глаза еще не видел. А еще я ненавижу административное право, скукотища сплошная. Выступление назначено на день воскресенья, так что всю субботу придется готовиться, а воскресенье волноваться, потому что я никогда не выступал на конференциях такого уровня. Морока одна. – Расстроенно закончил он, делая первый глоток какао, которое только что принесла строптивая официантка, которая, к слову, очень странно-прицельно смотрела на говорящего.
- Может нам с тобой поехать? – Радостно предложил мелкий.
- Ну, уж нет, я тогда и за подготовку не сяду. Ладно, я выговорился, почему я в печали. А ты чего такой счастливый то был?
- К концу вечера ты тоже, может быть, повеселеешь. – Загадочно улыбнулся Бэмби.
- Не понял. – Сделал лицо-кирпич Чип.
- Потом поймешь. Так, о чем это я? Ах да, моя красавица согласилась на свидание наконец-то! – Выдал мелкий, и засиял, словно начищенный чайник.
- Кто? Заведующая что ль? – Удивилась я.
- Ну да.
- Как это она позарилась на такого мелкого? – Удивлению моему не было предела.
- У нас разница всего-то пятнадцать лет, это же не тридцать.
- Погоди-ка, а как же твои девицы?
- Какие девицы? – Пожал плечами Бэмби. – Нет больше никаких девиц.
- Сочувствую, мелкий. – Участливо потрепал его Чип по плечу. – Стоп. – Вдруг спохватился он. – Это значит, что я тебя не могу переодеть на свадьбу да? Ты ее потащишь с собой?
-Угу.
- Вот черт.
- Как там подготовка к свадьбе, кстати? Все успели? Пара недель всего осталась. – Поинтересовался Бэмби.
- Ребята, мне что-то стремно.
- Поздняк метаться. – Менторским тоном сообщил мелкий.
- Это у тебя предсвабедная, как она там называется, истерика? Депрессия? Хандра? – Участливо дополнил Чип.
- Хватит, а то понаприписываете мне тут болячек. – Скривилась я. – Нет, ну серьезно… Все плохо.
- Перед свадьбой у всех всегда все плохо. Да и после свадьбы тоже. – Снова завел свою шарманку мелкий. – Может у тебя климакс?
- Какой климакс в двадцать пять?! – Воскликнула я, залепив ему затрещину.
- Надо было нам с тобой не расставаться тогда. Идеальная парочка же. Смотри, до сих пор вместе. – Сообщил вдруг Чип.
Бэмби сделал любимый фэйспалм, а я автоматически снова скривилась.
- Это. Вот это вот. – Помахала я между нами. – Как инцест прямо.
- Эх, согласен. – Вздохнул Чип.
- Чего мелешь тогда?
- Скучно мне одному. Кризис скоро начнется. А так был всегда запасной вариант – ты. Хотя, я смотрю, он снова может появиться, если ты кинешь своего педанта. Он козел, мы тебе всегда говорили. Что не поделили-то с ним?
- Да, в последнее время столько разговоров заходит.
- Ясное дело, вы же живете вместе. Было бы странно, если бы вы постоянно молчали. Хотя, я б с тобой не разговоры разговаривал, а занимался чем-нибудь другим. – Хмыкнул мелкий, и снова получил затрещину. – Да шучу я.
- Шутник, блин. Не до шуток мне. Так-то мы раньше с ним будущее особо не обсуждали. А тут его вдруг как понесло: а куда мы детей отправим учиться, а сколько будет детей, выяснилось, что он даже не хочет, чтобы я работала. Вернее не так. Он просто сказал: рисовать открытки – это так примитивно. Ты действительно хочешь этим заниматься до конца жизни? Я себя даже какой-то ущербной почувствовала. А ведь я на этой неделе выиграла грант международный от одного американского фонда на создание ретро-открыток разных стран мира. А после такого, даже сказать ему не смогла.
- Вау, Хонтас, поздравляю! Это, действительно, очень круто!
- Спасибо, - грустно улыбнулась я.
- Нет, серьезно. Это супер! Скажи, Чип!
- Это супер! Это твой шанс, ты же всегда мечтала делать открытки, как произведения искусства, со своим личным почерком, не от команды Круэллы.
- Спасибо, мои мальчики. – Я была счастлива, что кто-то мог за меня порадоваться. – Но, мне, действительно кажется, что я на грани того, чтобы отменить свадьбу.
- Все действительно так серьезно? Он конечно козел, а сейчас ведет себя еще хуже прежнего, но может он просто волнуется перед свадьбой? Как и ты? – Предположил Чип.
- Я не волновалась, пока он не начал это все?! Обычно же невеста переживает больше, а не жених, разве нет? А что, если я совершаю самую ужасную ошибку в своей жизни? Просто эти моменты навели меня на мысль, что теперь так и будет, что в браке он будет таким, придираться, делать все по-своему, принижать. А я так не смогу. Мы будем несчастливы оба.
- Не руби с плеча прям так сразу. У тебя еще есть время, подумай. Не пори горячку. Ты же его любишь, правда? – Спросил мелкий, доедая мой, внимание: мой, вишневый пирог, из моей же тарелки.
- Иногда, одной любви недостаточно, Бэмби. – Сделала я философское замечание. - Я сегодня не хочу домой. Чип, берем выпивку, и пошли к тебе с ночевкой. Напиться хочу.
- А как же конференция?
- Завтра начнешь готовиться все равно.
- Да мы же проспим. Мне в дорогу в шесть утра!
- Не парься, я тебя разбужу и затолкаю в машину, а потом мы с Бэмби продолжим мило спать до обеда.
- Ты как Бэмби?
- Супер. – Поднял вверх он большой палец.
- Круто. А тебя я даже спрашивать не буду, у меня тут хандра, или что-то там, перед свадьбой, так что твоя конференция как отговорка, не катит. Проси счет.
Счет нам принесла прелестная Мегара, которая дала его Чипу прямо в руки, чего ранее никогда не делала. Он немного удивился, но особо вида не подал. Открыв коробочку, в которой приносили счет, он, помимо чековой бумажки увидел еще простой тетрадный лист, сложенный в четыре раза. Бэмби срочно убежал в туалет, пока Чип, краснея и бледнея, читал записку.
- Что там? – Не вытерпела я.
- Бэмби кранты!
- Там любовное письмо что ли?
- Ага, мое.
- Не поняла.
- Вот и я тоже не понял, какого черта мелкий возомнил себя моим амурчиком. Боже, это так стыдно. – Чип изобразил эффектный фэйспалм, а я выдернула записку у него из рук.
«Очаровательная Мегара, позвольте мне Вас так называть. Вы нравитесь моему другу, очень нравитесь. Это точная информация, ведь он назвал Вас именем героини из своего любимого мультфильма. Помните моего товарища? Такой себе серьезный милашка, который почти всегда в костюме приходит. Он должен подходить Вашим возрастным ограничениям. Так что, если спецзаказ сейчас свободен, или не прочь сменить обстановку, не могли бы Вы оставить свой номер телефона моему нерадивому другу, а то он сам слишком стеснительный, и от него первый шаг придется ждать вечность. Заранее спасибо, невестушка».
Далее листик был пуст. Я удивилась, что девушка не оставила свой номер. Неужели такая прелестная записка ее не покорила. Я посмотрела на убивающегося Чипа, и не смогла понять, как на него можно не запасть. В этот момент с опаской к столику приближался Бэмби, который сейчас и вправду выглядел, как загнанный рогатый зверек.
- Эй ты, мелкий! – Увидел его Чип. – А ну-ка иди сюда. – Затрещина. – Ты какого черта полез? – Еще одна затрещина. – У меня, что языка нет? – Снова затрещина.
- Прекрати, - перехватила я его руку. – У мелкого и так мозгов нет.
- О Боже, нам придется сменить место. А ведь мне так нравились эти вишневые пироги! – Ноющим голосом пропел Чип.
- Почему это? Ты не хочешь сидеть там, где работает твоя девушка?
- Стыдобища, стыдобища-то какая! – Очередной фэйспалм. – А знаешь, что самое ужасное? Номер она так и не оставила. Могла и не показывать в таком случае записку, а так, я опозорен навеки.
И хотя последняя фраза прозвучала немного пафосно, Чип действительно выглядел угнетенным. Наверное, его и вправду очень расстроило отсутствие номера в письме. Мелкий выхватил записку, и начал осматривать ее со всех сторон. Затем он расстроенно вздохнул, после чего вдруг снова взбодрился. Он схватил коробку и вынул оттуда чек. На чеке черной ручкой были накарябаны цифры номера телефона. Бэмби улыбнулся так, словно сорвал джек-пот в миллион долларов и торжественно помахал чеком прямо перед носом у Чипа.
- А это что, по-твоему, идиотина?
Чип вырвал бумажку у него из рук, и смотрел на нее добрых полминуты, словно Магомет, увидевший гору.
- Я не смогу ей позвонить. Мне так стыдно, - промямлил Чип, закрывая лицо ладонями в порыве спрятать выступившие от смущения красные пятна.
- Если ты не пригласишь ее на свидание, я самолично повыдергиваю каждый палец из твоих безвольных рук, выцежу всю кровь на корм свиньям, а кости отдам собакам. Потом с помощью генной инженерии я снова выращу тебе пальцы, и проверну с ними то же самое! – Сообщил злой гений Бэмби, глаза которого горели праведным огнем.
К следующей пятнице, Чип уже был парнем Мегары, успел ее сводить на целых два свидания, и даже поцеловать один раз в щеку на прощание, отводя непослушный локон со лба, чудом уцелевшими от кары мелкого, пальцами. Сидя с нами за столом, он смущенно улыбался, как какой-нибудь пятнадцатилетка, и с завидной регулярностью, а именно два раза в минуту, поглядывал на свою пассию.
- Мальчики, - начала я, после того как принесли заказ. – Я в панике. Дома все стало еще хуже. Я уже не узнаю человека, с которым жила полгода. Но я так его люблю. Что делать? Что делать с этой чертовой свадьбой? Она все портит!
- Может она не портит, а просто открывает тебе глаза? – Резонно заметил Чип.
- Я вижу, я все вижу, что будет тяжело, но, мы же жили вместе! Мы же справлялись! Как я могу уйти? Я же люблю его.
-Ты сама говорила, что одной любви бывает недостаточно. – Сказал Бэмби. – Если ты себя чувствуешь так, после общения с ним, то это неправильно, то, что есть между вами неправильно. Ты должна быть счастливой, а не угнетенной и забитой.
- Но уже все готово. Как я посмотрю ему в глаза? Столько сил, столько денег вложено, гости приглашены.
- Ты с ума сошла? Какие гости? Эти гости с вами жить что ли потом до конца жизни будут? Гости, да? Перестань городить чушь. – Взорвался Чип. - Важно, что думаешь ты! Важно, что чувствуешь ты! Ты, а не кто-то другой, и даже не твой педант. Не вспоминай о нем сейчас, не жалей его, просто подумай, что нужно именно тебе.
- Если тебя волнует только вопрос денег и гостей, то все уже кончено. – Тихо сказал олененок.
Они замолчали и пристально смотрели, словно вглядывались в самую душу. Не выдержав подобного напора, я решила опустить взгляд в тарелку с вишневым пирогом, и начала его есть. Куски было сложно прожевать, и они комками застревали в горле. Жуя медленно, словно по учебнику о здоровом питании, я начала чувствовать, как слезы скапливаются в уголках глаз. Образовавшись достаточно крупными озерами соленой влаги, они начали градом катиться по щекам. Я опускала голову все ниже и ниже, скрывая слезы за спадавшей на глаза челкой, хотя удавалось мне это не очень хорошо. Еле дожевав очередной кусочек, я поняла, что мне начало не хватать дыхания, а изо рта вырывались какие-то всхлипы, отдаленно похожие на рыдания.
- Как же так? Как же так? – Только и могла неразборчиво повторять я.
Немного затормозив вначале от такого развития событий, мальчики быстро спохватились, и взяли меня за руки с обеих сторон. Затем и сами взялись за ладони, образовывая, таким образом, между нами неразрывный круг.
-Дурочка наша, не реви. Мы есть у тебя зато. – Ласково промолвил олененок.
-Да пусть поплачет лучше. Ты пореви, пореви. – Возразил Чип.
Через пару минут я только по-тихоньку начала успокаиваться, как вдруг услышала фразу Чипа:
- Мы сейчас выглядим, как американцы, которые молятся всей семьей на день Благодарения перед мертвой индюшатиной.
- Или как сатанисты. – Предположил мелкий.
- Или как сатанисты, - подтвердил Чип.
Подняв взгляд на их довольные физиомии, я не смогла сдержать хохота, и мы дружно рассмеялись на сумасшедшей громкости, как когда-то давно делали в школе, потом в университете, делали всегда, и еще будем делать много раз. После того, как остатки истерии сошли на нет, я вытерла слезы, и снова начала возвращаться в реальность.
- Мне нужно сказать ему.
- Сейчас? – Дружно спросили мальчишки.
- Сейчас. – Опустошенно кивнула я.
- Ну, вперед. - Поддержал Чип.
- Я не могу. - Вздохнула я.
- Слабачка, - прокомментировал мелкий.
- Нет, ну мне страшно туда идти. Хотя надо, я понимаю, что чем раньше, тем луч….
Не успела я договорить, как сильные руки мелкого подхватили меня под коленки, и закинули на оленье плечо, которое, к слову, было слишком костлявым, чтобы на нем кататься.
- Эта песня будет длиться вечно. – Перебил Бэмби мои гневные возмущения и требования поставить меня снова в вертикальное положение. – Чип, плати по счету и иди машину открывать, поедем с этой недотепой.
- Эй! Я и сама могу все сделать! Вы будете только мешать!
- Ой, да угомонись, мы же не пойдем вместе с тобой прощальным сексом заниматься к твоему педанту. Просто в машине подождем, а потом сразу ко мне поедем. Ты же с ним живешь, собралась там ночевать оставаться? Или решила порадовать на ночь глядя своими новостями родителей? – Добавил Чип.
- Все, хорош, поставь, я согласна. – Нехотя вымолвила я, переставая лупить олененка кулаками по спине, и дрыгать ногами.
- Точно одумалась? – Усмехнувшись, уточнил мелкий.
- Да, мелкое рогатое исчадие ада! – Выдохнула я, пытаясь залепить ему оплеуху из моего неудобного положения, что, конечно же, не удалось. Зато удалось отвесить смачный шлепок по филейной части, от чего младший дернулся, словно ему сделали подарочную демо-версию лоботомии.
- Ауч, Хонтас, эта зона неприкосновенна! Не покушайся на святое! – Жаловался он, опуская меня на пол.
- Что поделать? Мне всегда нравился твой филей. – Невинно пожала плечами я.
- Долго там торчать собрались? – Крикнул Чип, направляясь от барной стойки к выходу?
- Я хочу напиться. - Сообщила я.
- Сейчас все будет. Только разберемся с твоим хахалем. – Успокаивающе заверил олень.
- И почему все это выпало на мою тяжкую долю?
- Потому что мы «победители по жизни»! - Выкрикнул Чип, радостно вскидывая кулак вверх.
Мелкий поддержал его аналогичным жестом, а я лишь смогла изобразить фэйспалм, и задумалась о том, что меня беспокоило сильнее: ситуация со свадьбой или наличие совершенно точно абсолютно и непоправимо безумных друзей, которые, к слову, даже последним кусочком торта не поделятся…даже безвкусного, и, с которыми я сумасшедше счастлива.

Интервью

"Интервью" - четвертый рассказ сборника "Теплый мишка".




Kwak Jineon & Kim Feel- 굳세어라 금순아
Как много вопросов нужно задать, чтобы понять, кто твой отец? Я не знал, и, наверное, никто не знает. Все мои сведения об отце сводились к скудному рассказу матери о том, что он погиб как герой, спасая людей при пожаре. Насколько я понял, пожарником он не был, но каким-то случайным образом оказался возле пожара, спас живших в доме людей, но погиб сам. Больше об отце мать мне ничего не рассказывала, а мне было стыдно спрашивать, потому что вопрос прозвучал бы как укол за то, что она меня вырастила в одиночестве, но на самом деле она стала превосходной матерью, и заменила мне всех родных вместе взятых. Поэтому, я не спрашивал.
Когда произошел пожар, мне было четыре года. О моем отце в уголках памяти осталось одно оборванное воспоминание, как он, одетый во все черное, берет меня на руки и целует, а затем, целует мать, и уходит. После смерти отца мы переехали в другой район города, мать начала работать в парикмахерской, а я в скором времени пошел в школу. Потом началась школьная жизнь, сексуальное взросление, обретение друзей, и мне было некогда думать об отце – не до того было. Затем институт, поиски работы. Казалось, что я вздохнуть не успел, а мне уже двадцать шесть.
После работы в офисе, я любил зайти в кафе «Теплый мишка» и выпить чего-нибудь вкусного на усмотрение бармена, который угадывал настроение безошибочно. Однажды, сидя там, мой взор обратился на новопришедших мужчину в возрасте и молодую девушку. Это были отец и дочь. На дворе стояла снежная зима, а потому они забежали погреться и выпить горячего шоколада. Я смотрел на них, улыбающихся, ярких, счастливых, несмотря на мороз и все остальное, что ожидало их за пределами кафе, и мне стало завидно. Мне стало завидно, что я так сделать не могу: обнять своего отца, улыбнуться ему, поговорить с ним.
В тот момент я понял, что хочу знать, каким он был человеком, где работал, что любил делать, ценил ли свою семью, каким бы он был, когда я бы вырос: строгим или поддерживающим, добрым, а, возможно, подкаблучником? Точно узнать я этого уже никогда не смогу, но могу предположить, если пойму, каким человеком был мой отец и чего я лишился вместе с ним.
На следующий день я пошел в центральную библиотеку, и начал просматривать газеты более, чем двадцатилетней давности, чтобы найти интересующую меня новость. Поскольку делать это приходилось после работы, и до закрытия библиотеки всегда оставалось не так уж много времени, то процесс занял целую неделю. Затем я наткнулся на странную статью. Вначале верить, что это о моем отце, не хотелось, но, поскольку альтернативного варианта не было, я начал понимать, что это все-таки то, что нужно. Новость была не из приятных: грабитель, пробравшийся в дом, чтобы его ограбить, случайно разжег пожар. Спасая семью потерпевших, он сгорел сам.
Я всегда думал, что мой отец герой. К примеру, он шел домой после работы, увидел огонь в доме, и принялся помогать его тушить. Возможно, он услышал плач ребенка, и ворвался в дом, чтобы его спасти и отдать рыдавшей матери. Ребенка, он, конечно, должен был спасти, а вот сам погиб при таких героических обстоятельствах.
Газетная новость же говорила совсем о другом. О том, что мой отец не был героем, он был грабителем, человеком без принципов, преступником, который сам разжег пожар и лишил людей крова. Потом, поддавшись-таки своей сомнительной совести, он решил кого-то спасти, но не совсем удачно, поскольку сам попрощался с жизнью. Я наконец-то понял, почему мать никогда не говорила об отце. Она дозировала информацию, чтобы ее сын рос, не страдая от того, каким человеком был ее отец. Гораздо проще вырасти хорошим человеком, если думаешь, что отец герой, и на него следует равняться.
На выходных я поехал к адресу, указанному в газетной статье, чтобы посмотреть, на месте ли еще тот дом, и, если хватит духу, то поговорить с семьей пострадавших. Дом стоял на месте, а из него вышли, молодой парень и женщина среднего возраста. Поговорить с ними духу, конечно же, не хватило.
Затем я поехал к нашему с матерью старому дому. Адрес я знал из ее предыдущей прописки в паспорте. Дом также стоял на месте, а в нем жили чужие люди. Впрочем, меня интересовал не сам дом, а соседи. Я походил по округе и пообщался с людьми. Среди тех, кто уже больше двадцати лет живет здесь, оказалась только бабушка лет шестидесяти. Она вспомнила и меня, и мою семью.
Как много вопросов нужно задать, чтобы понять, кто твой отец? Я не знал, и, наверное, никто не знает. Словоохотливая бабушка начала рассказ сама, без никаких наводящих вопросов. Район, в котором мы раньше жили – очень старый, а потому долгожителей практически нет. Бабушка – соседка была лично знакома с моими родными бабушкой и дедушкой, которые там жили. После их смерти, в доме остался лишь мои отец, к которому вскоре присоединилась его молодая жена. Когда они расписались, им было всего по восемнадцать. Скорее всего, причиной поспешной женитьбы стала беременность. Молодая семья жила очень бедно, и, вскоре оказалась в долгах. Дом пришлось заложить, что послужило отправной точкой к тому, чтобы стать преступником. Никто не знал, сколько случилось преступлений, пока не произошло несчастье. После смерти отца, оставив заложенный дом, мать арендовала небольшую квартирку в совсем другом районе и съехала вместе со мной, в надежде начать новую жизнь. Поскольку с младшим поколением бабуля не общалась, то больше никакой особой информации мне предоставить не могла. Впрочем, она дала номера телефонов двух людей, которые по ее мнению могли знать больше. Это был лучший друг моего отца, и его школьная учительница, с которой они поддерживали связь после выпуска.
Я позвонил учительнице, и договорился о встрече в «Теплом мишке» на следующий же день. В шесть часов я ждал ее в оговоренном месте. Это была невысокая женщина лет пятидесяти, довольно симпатичная, с ровной осанкой и приветливой улыбкой.
Как много вопросов нужно задать, чтобы понять, кто твой отец? Я не знал, и, наверное, никто не знает. Поскольку она была учительницей, то логично, что мой первый вопрос был связан с ее профессией:
- Вы же учительница, так вы и познакомились с моим отцом? Как вы подружились? Он плохо учился и поэтому стал на не ту дорожку в жизни. – Я себя чувствовал журналистом, который договорился об интервью, чтобы выведать очередную историю сомнительного содержания.
- Да, мы подружились в школе, если это можно так назвать. Скорее, я была его наставницей.
- Вы уверены, что правильно его наставляли?
Я понимал, что грублю, но она только грустно улыбнулась в ответ.
- Он стал таким от безысходности. Но, в чем-то Вы правы, возможно, я мало ему помогла.
- Помогли в чем?
- В устройстве своего будущего. Тогда, я была молодой учительницей, и мне дали класс для руководства, его класс. Кроме того, я вела уроки математики. Ваш отец был лучшим учеником класса, и, наверное, даже школы. Он хотел стать архитектором, и он бы смог стать великим мастером, я уверена. Он побеждал разные математические конкурсы, рисовал свои прекрасные эскизы. В старшей школе у него умер отец, мать умерла задолго до этого. Двоюродный дядя, который считался опекуном, был занят своими делами и оставил твоего отца жить одного в том доме. Утешение он смог найти только с твоей матерью. Она училась в его классе. К окончанию школы он поступил на бюджет на архитектурный факультет лучшего университета столицы, а она – забеременела.
Конечно же, он пробовал учиться, но на это уходило много времени, а молодой семье государственного пособия недостаточно, да и стипендия совсем маленькая. Учебу пришлось бросить, чтобы устроиться на работу. Грузчик, конечно, такая же работа, как и остальные, ничуть не хуже, но очень тяжелая, и начала быстро подрывать его здоровье, появились расходы на лекарства. Когда ты стал постарше, то тебя отдали в детский сад, и мать тоже пошла вначале учиться, а потом и работать парикмахером, как и хотела. Но денег все равно не хватало, и пришлось заложить дом. Тогда твой отец понял, что нужно что-то менять и выбираться из этой ямы. Вот только мысли он повернул в неверном направлении, несмотря на то, что был самым умным парнем, которого я знала. Мы с ним общались и после выпуска. Я не опускала руки, и пыталась найти для него любую возможность все-таки получить образование и устроить вашу жизнь. Но он сдался. Я не знаю, сколько домов он ограбил, но, судя по тому, что достатка у твоей матери не прибавилось, немного. И хотя ему пришлось пожертвовать своей жизнью, я рада, что он так сделал, что не пожалел себя, и вытащил ту семью из дома. Так я могу быть уверенной в том, что он остался все таким же, милым хорошим парнем, умным, с яркой улыбкой и растрепанными волосами, парнем с мечтой и с принципами, тем, кого не стыдно поставить в пример своим детям.
Я не знал, что отвечать. Я не знал, как реагировать. Всю жизнь я считал, что мой отец герой. Затем, внезапно, выяснилось, что он преступник. Я только начал свыкаться с этой ужасной мыслью, как мне снова говорят, что он был прекрасным человеком. У меня не было причин не доверять учительнице, но для обретения более полной картины, я решил все-таки побеседовать и с лучшим другом отца.
Не дозвонившись ему по указанному номеру, я пошел к его дому. Там тоже дверь никто не открыл, поэтому я оставил небольшую записку и свой номер прямо в дверях. Вечером мне перезвонили. Мы договорились о встрече в «Теплом мишке» на следующий день.
Я ждал его в нетерпении, не зная, что мне предстоит услышать. Ко мне за столик подошел невысокий крепкого телосложений мужчина среднего возраста с заметной сединой. Он пришел со старым фотоальбомом, в котором оказалась уйма фотографий моего отца в детстве и в молодости. В основном, на них они были запечатлены вместе.
- Расскажите мне, как он дошел до такого? Как он смог стать преступником?
- Мы дружили с детства, жили в соседних домах. Несмотря на то, что мы были не разлей вода, более непохожих друг на друга людей нужно было поискать. Он умный, а я недалекий, он добрый, а я жесткий, он терпеливый, а я агрессивный. Не мудрено, что подростком я начал приворовывать, а также торговать нелицензионными товарами. Он знал, пытался меня отговорить, но мне все было ни по чем. Молодой был, море по колено. Когда умерла его родня, только мы с твоей матерью поддерживали его. Но она, конечно же, больше, а я… был занят в основном решением своих проблем. Когда я спохватился, тебе было уже три года, дом заложен, он не учился, и жили вы в ужасной бедности. Я видел, что он несчастлив, что он теряет самого себя, несмотря на безмерную любовь к семье, и пытался помочь деньгами, но твой отец был слишком гордым. В конце концов, его гордость сломалась, когда ему сообщили, что за неуплату долгов дом в скором времени будет выставлен на аукцион. Тогда он решился. Решился больше не вспоминать о своей прошлой жизни, и быть готовым на все ради семьи. Он ведь не сам пошел на то дело… Я был с ним. Это было первое дело твоего отца. Мы собирались по-тихому вынести ценные вещи, пока хозяева спят, а затем перепродать их на черном рынке. Пожар начался из-за меня… Я был тогда совсем без мозгов, закурил в доме, окурок не потушил, а просто выбросил. Когда мы перебирали вещи, то поняли, что в доме пожар. Он начал распространяться очень быстро. Я запаниковал, хотел сбежать, а твой отец начал говорить, что сначала нужно разбудить семью. Мы подрались, но, в конечном итоге, я все равно сбежал, поджав хвост, а он, начал будить и вытаскивать хозяев. Не знаю, где был отец семейства, внутри оказались лишь мать и сын. Он сначала вынес ребенка, а затем вернулся за матерью, которая задыхалась от дыма. Когда они были уже на первом этаже, на него упали балки деревянной лестницы. Он потерял сознание от тяжелого удара по голове, и умер от ожогов и дыма. А я… я был неподалеку, через улицу, и наблюдал со стороны, как он вначале вынес сына, и как вышла мать, а он так и не вышел. Меня оглушило чувство стыда и собственной ничтожности. Я до сих пор корю себя за то, что не остался и не помог ему. Возможно, он был бы жив, а я смог бы жить без угрызений совести. Мне никогда не избавиться от этого груза. Каждый день об том напоминает эта отметка, – мужчина встал, повернулся спиной и поднял свитер. На всю спину растянулись огромные ожоги, словно прорисованные масляными красками на холсте из живой кожи.
- Как Вы живете с этим? – Мой голос звучал почти неслышно.
- Я живу со стыдом, и каждый день вымаливаю прощение у твоего отца вместе со своей утренней молитвой, за то, что такой трус, за то, что не уберег его, что оставил его сына безотцовщиной, а жену вдовой.
Я не замечал, что уже давно плачу. Почти невидимыми линиями, слезы стекали по лицу, словно капли дождя в грозу.
- Прости меня сынок. Я знаю, что ты не сможешь, но ты должен знать, что мне так жаль…так жаль.
С этими тихими словами мужчина вытянул из альбома одну фотографию и положил ее передо мной на стол.
- Это я сфотографировал его. Мы тогда играли в футбол, поэтому он взъерошенный. Моя любимая фотография. Он здесь улыбается, как всегда, когда был искренне счастлив. Оставь ее себе. Если ты будешь сомневаться в своем отце, просто смотри на эту фотографию, и ты поймешь, каким он был.
Накрыв мою ладонь, и немного сжав ее на прощание, лучший друг моего отца, вышел из кафе, чтобы больше никогда не появиться в моей жизни. Я посмотрел на фотографию, что лежала передо мной, и улыбнулся сквозь слезы. На меня смотрел паренек лет шестнадцати, красивый и яркий, беззаботный, с широкой улыбкой на устах и смеющимися глазами, чистый и добрый, такой, каким я его себе и представлял.
- Так вот ты какой, папа.